Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава

Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава

В рассказе «Смерть чиновника» (1883) погибает небольшой бюрократ, привыкший унижаться и трепетать. Это потомок гоголевского Акакия Акакиевича, но Чехов относится к его личности, к его жизни и погибели совершенно не так, как Гоголь: он смеется. Меж тем смеяться над одним из «малых сих», и тем паче смеяться над гибелью — это нечто будто Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава бы неосуществимое, даже кощунственное, но в художественном мире Чехова в этом нет никакой профанации: погибает не человек, а бюрократ, т. е. некоторое искажение человека.

«Мое святая святых — это тело человека, здоровье, мозг, талант, вдохновение, любовь и абсолютнейшая свобода, свобода от силы и ереси, в чем бы последние две ни выражались Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава» (П, 3, 11), — гласил Чехов, и все, что не отвечало этому эталону, было для него ниже жизни, какой она могла и должна была бы быть. В творчестве юного Чехова — это особенный, низкий мир, где идиентично забавны и верхи, и низы, и сильные, и слабенькие, и нахальные самодуры, и ничтожные «тряпки Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава», и «размазни».[291] Такие люди противостоят друг дружке в жизни; в творчестве Чехова люди, стоящие на различных ступенях социальной лестницы, приравнены. Они идиентично смешны и идиентично ничтожны, идиентично пошлы и идиентично неумны и по мелкости собственной не заслуживают даже обличения, с их достаточно и хохота. В этом отрицаемом, низком мире Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава нет положительных персонажей. Чехов мог бы повторить слова Гоголя о том, что единственное положительное лицо его юмористических произведений — хохот.

По контрасту с миром непристойности, нелепости и хамелеонства у юного Чехова появляются в различных формах образы совершенно другой жизни, других людей и отношений. Свойственна в этом смысле повесть «Ненужная победа» (1882), написанная Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава в духе романов известного венгерского писателя Мавра Йокая. Чехов даже немного утрирует его романтическую манеру, вроде бы посмеиваясь над гиперболизацией эмоций, нравов, сюжетных положений. И в то же время его увлекает яркость повествования, в каком действуют люди сильных страстей, где бурлит борьба, где есть обиженные и обидчики Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава, где благородство сталкивается с низостью и корыстью и одерживает победу над ними. Симпатии создателя на стороне страдающих, но гордых и внутренне свободных людей. Все это близко к мелодраме, поэтика которой была не чужда юному Чехову. Мелодрама демократична и по собственной широкой доступности, и по собственному духу: она поэтизирует Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава борьбу, вселяет надежды и опровергает невеселую будничность филистерской жизни и половинчатость чувства.

Мелодраматическая струя ощущается и в рассказе Чехова «В рождественскую ночь» (1883) и в драматическом этюде «На большой дороге» (1885). И тут, и там — апофеоз великодушных эмоций и сильных страстей. Героиня рассказа, юная дама, в непогодицу на берегу моря ожидает собственного супруга и Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава задумывается, что он умер, но, оказывается, он живой. Из ее груди вырывается отчаянный вопль; в нем «и замужество поневоле, и непреоборимая антипатия к супругу, и тоска одиночества и, в конце концов, рухнувшая надежда на свободное вдовство» (2, 290). Супруг соображает все и вновь отчаливает в море на верную Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава смерть. Он слышит ее вопль «воротись», желает возвратиться, но уже поздно. Дама стоит на берегу до утра. «В ночь под Рождество она полюбила собственного мужа» (2, 292). В этом небольшом романе торжествует гордое самопожертвование без слез и фраз, и оно одолевает. Победа и тут оказывается ненадобной, но нравственная и эстетическая ценность больших порывов души Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава от этого нисколечко не миниатюризируется.

Еще больше очень мелодраматическое начало в упомянутой одноактной пьесе. Тут глухою ночкой, снова в непогодицу, в кабаке на большой дороге сходятся необыкновенные люди: странник, верящий в то, что в мире были и есть «светлые люди», опустившийся помещик, которого в денек женитьбы Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава бросила супруга, и главный герой пьесы — бродяга и вор Мерик, человек злой и буйный, презирающий людей и мучающийся свирепой тоской. Его жизнь также подломлена дамским коварством; он околпачат жизнью и готов мстить всем без разбора, но оказывается, что этот злой шалун и обидчик — один из числа тех «светлых людей», о которых Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава гласил странник Савва. Грозная жизнь бродяги и отщепенца не уничтожила в нем человечного чувства. На вопрос, что он сделал с безжалостно оскорбившей его дамой, он отвечает: «Убил, думаешь? Руки коротки… Не то что убьешь, но к тому же пожалеешь… Живи ты и будь ты… счастлива! Не видали б только Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава тебя мои глаза да запамятовать бы мне тебя, змея подколодная!» (11, 200). Супругу помещика, которую непогодица случаем забросила в тот же кабак, Мерик напрасно просит сказать хоть одно нежное слово загубленному ею человеку и, потрясенный ее беспощадностью, замахивается на нее топором; только случай выручает ее от гнева добровольческого мстителя Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава. Пьеса завершается возгласом великодушного героя в рубище бродяги: «Тоска! Злая моя тоска! Пожалейте меня, люди православные!» (11, 204). В пьесе есть черты реальной жизни, картины общественного дна, нарисованные колоритными красками с натуралистическим цветом. Образы и ситуации пьесы подчинены рвению сделать особенный, условный мир, в каком властвует редчайшее, исключительное, необыкновенное. Все это в духе Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава и стиле мелодраматического «театра эффектов, контрастов, широкой позы, громкого слова, напряженной красы и карикатурного безобразия».[292]

Для Чехова мелодрама была противоядием против того презренного мирка хамелеонов и Пришибеевых, над которым он бесчеловечно хохотал в собственных юмористических рассказах. Этими же творческими стимулами были порождены житейские и драматические произведения, посвященные Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава обычной жизни обычных людей, — с той, но, особенностью, что из жизни этих людей были исключены низкие чувства и маленькие, пошлые побуждения. Создавался опять-таки условный мир, но не мелодраматический, а частично идиллический, частично водевильный, как, к примеру, в «маленьком романе» Чехова «Зеленая коса» (1882). Тут пред нами совершенно особенная жизнь, в какой Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава нет соц контрастов, нет борьбы, нет озлобления, где все затруднения разрешаются просто и к всеобщему наслаждению. Люди тут милы и шаловливы, все обожают друг дружку. Радостная компания прелестных шалопаев играючи устраивает счастье влюбленных, не причиняя никому суровых огорчений, даже отвергнутому жениху. Сурового вообщем нет в этой утопической стране Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава легкого веселья и бездумного благополучия, где не существует ни горя, ни страданий, ни даже обыкновенной прозаической грубости. Горести изменены легкими огорчениями, мучения — стремительно преходящими неурядицами, озлобление — безопасным, просто забывающимся неудовольствием. Меж тем герои «маленького романа» действуют в знакомой среде, в обычной всем обстановке, только живут они по-иному Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава, по каким-то другим законам, более хорошим, более радостным. «Маленький роман» Чехова языком легкой шуточки гласил о том, что жизнь могла бы быть не настолько скучноватой и тяжеленной, какой она была в то невеселое и безотрадное время.

Приблизительно такая же художественная логика чеховского водевиля. Водевиль, это «народное произведение французов», по выражению Герцена Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава, тоже основан на вере в возможность людского благополучия, и зритель всегда ожидает от водевиля таких поворотов событий, когда после проблем, не очень огромных, хлопот, не очень томных, и ссор, не очень суровых, временно замутившаяся жизнь становится еще больше счастливой, чем до начала классической водевильной неурядицы. В водевиле Чехова Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава перед людьми раскрываются неограниченные способности: мужик может вызвать на дуэль даму, неутешная вдовушка — одномоментно втюриться в незнакомого мужчину, которого в минуту ранее смертельно терпеть не могла, а конкретный женоненавистник — настолько же одномоментно перейти от презрения и гнева к страстному восхищению и любви и даже испытать все эти обратные чувства Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава в один и тот же миг. И все это будет полностью естественно, только естественность эта подчинена не порядкам той жизни, которой живет зритель, а закону другого, несуществующего актуального уклада, в каком зло не имеет силы, а добро и удовлетворенность одерживают победу, как в притче. Такой «Медведь» (1888), таково же частично и Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава «Предложение» (1888), где ссора для того и появляется, чтоб окончиться примирением, а обоюдная несговорчивость жениха и жены, казалось бы, исключающая возможность женитьбы, все-же женитьбой заканчивается. В водевиле естественно то, что противоестественно в жизни, в этом его сущность и природа. Потому неправы исследователи, усматривающие достоинство чеховских водевилей в Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава их актуальном правдоподобии, его нет, есть другое — радостное и дерзкое раскрепощение от порядков и норм обыденного существования. Даже если порядки эти нарушаются просто неимоверной неурядицей, как в «Юбилее», то и тут действует водевильный закон отталкивания от обыденной будничности. В реальной жизни, очевидно, юбилей прошел бы так, как был Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава задуман, и разработанный обряд был бы разыгран, как по ноткам, но водевиль с присущей ему свободой не желает подчиниться бытовому правдоподобию. Там же, где обыденные законы жизни торжествуют, где непристойность, наглость и грубость попирают живого человека, как в «Свадьбе», — там уже нет водевиля, там все строится на тех же Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава художественных принципах, которым подчинены юмористические рассказы Чехова.

Другая жизнь с другими нормами и мерками, противостоящими филистерскому существованию, развертывается пред нами и в рассказах Чехова о детях. Это другая форма противоборства обычным и легализованным представлениям и порядкам. Тут может существовать особенный, четырехугольный мир, в каком мать похожа на куколку, а кошка Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава на папину шубу, где возникают таинственные существа вроде исчезающей тети, а папа — это не пошлый «папаша» из одноименного рассказа Чехова, а тоже таинственный человек («Гриша»). Освещая мир светом детского сознания, Чехов преобразует его, делая милым, радостным, смешным и незапятнанным. Но роль детского сознания не только лишь в этом. Время Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава от времени в детских рассказах Чехова обычный мир становится странноватым, непонятным, ненатуральным. Небольшой герой рассказа «Кухарка женится» глядит, как происходит сватовство, и ничего не осознает; на все совершающееся перед его очами он глядит, как существо с другой планетки, и люди начинают смотреться, как манекены, производящие непонятные деяния, которые почему Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава-либо никого не поражают. Удивляются только ребенок и создатель, который время от времени гласит сразу за себя и за малыша: «Опять задачка для Гриши: жила Пелагея на воле, как желала, не отдавая никому отчета, и вдруг, ни с того ни с этого явился некий чужой, который откуда-то получил право Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава на ее поведение и собственность!» (4, 139).

В этом удивлении, в этой высочайшей наивности заключена разрушительная сила. Человек ошеломленный стоит (либо ставит себя) вне того порядка, который это удивление вызывает. Удивляются детки, мудрецы и отрицатели. Либеральные публицисты не удивляются, они понимают и разъясняют. Толстой удивлялся и недоумевал, очень нередко удивлялся Глеб Успенский Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава, в этом была одна из принципиальных особенностей их художественной и мировоззренческой позиции. В собственном искусстве удивляться Чехов почти во всем сближается с ними, отделяя себя от флегмантичных и притерпевшихся, от понимающих и разочарованных. В рассказе «Детвора» малыши играют в азартную игру на средства, но только какой-то Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава из них, мальчишка 9 лет, дает дань «финансовым соображениям», другие же цены деньгам не знают, для их это только условие игры, копейка для их ценнее рубля, и это их недопонимание чисто и мудро. Зато гимназист 5-ого класса все осознает, он знает также, что детям нельзя давать средств, и «вид у него заспанный Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава и разочарованный». Он мог бы попортить развеселую игру, но это ему не удалось, так как деток сморил сон и они улеглись на маминой постели. Создатель вожделеет им размеренной ночи, он с ними заодно, он вошел в их мир, ему нет дела до кислых педагогических догм и запретов, выдуманных заспанными Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава и разочарованными грамотеями.

Сродни детям у Чехова и люди из народа, свободные скитальцы, мечтатели, артистичные натуры, появляющиеся в почти всех его рассказах 80-х гг. («Он сообразил!», «Егерь», «Художество», «Свирель», «День за городом»). В литературе о Чехове отмечалась уже близость этих рассказов к «Запискам охотника» Тургенева. Типично, но, что Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава у Чехова в его «Записках охотника» совершенно нет Хорей, его завлекают одни только Калинычи и Касьяны с их природной, стихийной поэтичностью, мудростью и той особенной «ученостью», которая добывается не из книжек. «Учили их сами птицы, когда пели им песни, солнце, когда, заходя, оставляло после себя багряную зарю, сами деревья Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава и травы» (5, 148). Эти патетические и умиленные слова сказаны в рассказе «День за городом», где одним из таких ученых и мудрейших людей оказывается сапожник Терентий, бесприютный бродяга, любящий жизнь и малых малышей, и сам ребенок в душе. Он воспитатель малышей, их учитель, он бродит с ними по лугам Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава и лесам, ведает про красоту мира, отвечает на их вопросы, «и нет в природе той потаенны, которая могла бы поставить его в тупик. Он знает все. Так, он знает наименования всех полевых травок, животных и камней» (5, 148). Он умеет вылечивать людей и предвещать погоду, он — хранитель народнопоэтических представлений о природе. Ему Чехов позволяет Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава «все знать» и разрешает учить, так как это познание не книжное, а его «педагогика» воодушевлена любовью. Он — подвижник любви. «И такую любовь не лицезреет никто». Но детки ощущают ее, Терентий и малыши — единое целое, они вкупе, и «они без конца бы прогуливались по белу свету» (5, 148).

Очень принципиально тут Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава это нерасчленимое единство детскости, мудрости, подвижничества, любви к природе и презрения к оседлости. Если человека, подобного Терентию, поднять на высоты культуры и сделать его бродяжничество сознательным, то пред нами возникнет образ Пржевальского, каким его нарисовал Чехов в восхитительном некрологе величавого путника. Он для Чехова человек «подвига, веры Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава и ясно осознанной цели» (16, 237). Люди ему подобные обосновывают возможность существования деятелей другого типа, чем «скептики, мистики, психопаты, иезуиты, философы, либералы и консерваторы» (16, 237). Смысл жизни таких людей, как Пржевальский, их «подвиги, цели и нравственная физиономия доступны осознанию даже ребенка» (16, 237), и это для Чехова наилучшее подтверждение их нужности для народа. «Их идейность, великодушное Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава честолюбие, имеющее в базе честь родины и науки, делают их в очах народа подвижниками, олицетворяющими высшую нравственную силу» (16, 236). Значимость актуальных целей «в очах народа» для Чехова равнозначна их доступности «пониманию даже ребенка». Это подчеркивает родство детской и народной темы в творчестве Чехова.

Через два года после чего Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава некролога Чехов сам пошел по пути Пржевальского и сделал с исследовательскими целями путешествие на полуостров Сахалин. Люди, не знавшие, что значат для Чехова путешествия и путники, не могли осознать, почему им завладела таинственная «mania sachalinosa». Для Чехова же это был штатский поступок, отделявший его от скептиков и мистиков, от либералов Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава и консерваторов. В книжке «Остров Сахалин» (1891–1894) Чехов выступил не как живописец, не как публицист, как исследователь народной жизни, протекающей в критериях каторги и ссылки. По целям своим Чехов поближе к С. Максимову, создателю книжки «Сибирь и каторга» (1871), чем к Достоевскому либо Короленко. Исследовав специальную литературу и проверив научные Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава данные личными впечатлениями художественно остроглазого наблюдающего, Чехов поведал обо всем увиденном и узнанном из книжек с умопомрачительной сдержанностью и полной беспристрастностью. Мы найдем у него сведения о ожесточенных докторах и о гуманных админах, как и о других админах — грубых, неотесанных и злых; о казнях, о наказаниях плетьми и рядом Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава с этим о трогательном венчании в тюремной церкви юного каторжника. Чехов гласит о беспощадности и о человечности, о сумрачном и об радостном, но грозных картин и воспоминаний у него, очевидно, больше. «Что в Рф, в городках и деревнях, жутко, то тут обыкновенно», — пишет Чехов (14–15, 272) и ведает об этом ужасном без Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава тени сентиментальности либо подчеркнутой взволнованности, другой раз даже несколько суховато, и серьезность тона увеличивает внушительную уверительность сдержанно размеренного, но далековато не бесстрастного повествования. Человечное чувство пронизывает всю книжку Чехова, только проявляется оно не в чувствах создателя, а в языке фактов и цифр, говорящих не о виновности «красноносых смотрителей», а о бездушии Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава общего порядка, порождающего гиблые места. Логично, что «Остров Сахалин» привлек пристальный энтузиазм к положению ссыльно-каторжных. Следующие создатели, писавшие на данную тему, не раз обращались к книжке Чехова как к источнику достоверных сведений о сахалинских порядках и характерах, а критика отметила огромное публичное значение размеренной по Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава тону, но тем паче волнующей книжки Чехова о каторжном полуострове, о его людях, посреди несусветно томных критерий жизни не потерявших рвения к счастью.

Интересно в этой связи одно наблюдение Чехова: рассказывая о сахалинских семьях, он приходит к выводу, что «самые нужные и самые приятные люди на Сахалине — это детки, и сами ссыльные Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава отлично понимают это и недешево ценят их. В огрубевшую, нравственно затасканную сахалинскую семью они заносят элемент нежности, чистоты, кротости, радости» (14–15, 270). Таких светлых строк очень мало в «Острове Сахалине». Они возвращают нас к уже знакомым мыслям Чехова о детях с их особенным внутренним миром и о обычных людях Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава из народной среды с их стихийной, практически бездумной непосредственностью. Но, гласит Чехов, вроде бы непосредственны ни были люди, жизнь ставит перед ними загадки и принуждает находить ответы. Даже тот, кто практически ни о чем же не задумывается, и тот все-же задумывается о счастье.

В рассказе «Счастье» (1887) Чехов Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава стремится просочиться в самый строй и нрав начальной, чуть зарождающейся, только-только отделившейся от природы людской мысли. В самой обстановке рассказа есть что-то архаическое, библейское, неторопливое: пастухи, тыщи овец — и все погружено в раздумье; задумываются пастухи, «овцы тоже думали». Люди задумываются о счастье, и оно представляется им в самой Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава простой форме, как клады, достояние, золото. Для чего такое счастье старику восьмидесяти лет — это осознать тяжело, но дело не в практическом применении богатства, а в самой идее счастья, которое кое-где рядом, близко, но не дается в руки. «Есть счастье, а что с него толку, если оно в земле зарыто Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава?» (6, 214). В этом есть некий обман, сама жизнь околпачивает человека, природа флегмантична к нему, начальство и господа ему агрессивны. «Берут их завидки на мужицкое счастье» (там же). И все это из века в век, и в этом не видно смысла, — такая сущность тех длинноватых, тягучих дум, в которые погрузились Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава герои Чехова. Повествователь вступает на путь смелого художественного антропоморфизма, и в пейзажных картинах ему раскрывается, что сама природа гласит и будто бы даже «думает» о том же: в полете долговременных птиц, в неизменности природных циклов, в безграничности степи — «ни в чем же не видно было смысла», и даже Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава лучи восходящего солнца, ложась на землю, стараются показать, «что это не надоело им», т. е. тоже участвуют в каком-то нескончаемом обмане. Но герои Чехова, которые сродни природе, и сама природа, которой надоело накалывать, и повествователь, обнимающий художественным взглядом и пастухов, и овец, и грачей, и степь, знают, что смысл жизни и Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава счастье совместно с ним должны быть найдены.

Повествователь, очевидно, лицезреет далее, чем его герои. Он знает, что если подняться на верхушку огромного холмика, то можно различить вдали и барские усадьбы, и деревни, и хутора, и даже город, и поезда стальных дорог. «Только отсюда и видно, что на Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава этом свете, не считая неразговорчивой степи и вековых курганов, есть другая жизнь, которой нет дела до зарытого счастья и овечьих мыслей» (6, 217). Тем паче принципиально было создателю, что смутная идея о счастье возникает даже посреди степного безмолвия.

Приблизительно так же обстоит дело и в известной чеховской «Степи» (1888). Степь воспринимает вид живого Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава существа, она изнывает, томится и тоскует. Степная травка сетует и уверяет кого-либо, что солнце выжгло ее понапрасну. Степной коршун «вдруг останавливается в воздухе, точно задумавшись о скукотище жизни, позже встряхивает крыльями и стрелою несется над степью, и неясно, для чего он летает и что ему нужно» (7, 17). Совместно с тем Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава в степи есть нечто крепкое, она навевает мальчугану Егорушке сказочные мысли, и он знает, что по степи должны могли быть ездить люди вроде Ильи Муромца и Соловья-разбойника и что богатыри могли быть ей к лицу. Эти образы и картины сплетаются с идеей о счастье, о нем задумывается степь Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава и тоскуют люди, о нем задумывается и создатель, недаром он спрашивает, увидя одинокий тополь: «Счастлив ли этот красавчик?» (7, 17). Мы лицезреем даже непомерно счастливого, влюбленного человека, но он один. Все таки другие обыкновенные российские люди обожают вспоминать прошедшее, но к истинному относятся практически с презрением. Сейчас, считают они, «дороги Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава стали короче, негоцианты скупее, люд беднее, хлеб дороже, все размельчало и сузилось до крайности» (7, 64). Тут Чехов проницательно отметил соответствующую черту народного сознания его времени: идеализация прошедшего всегда появляется в периоды публичных переломов.

Наша родина переживала один из таких периодов, и на степных просторах появились новые люди и Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава новые характеры. По степи «кружит» богач Варламов, и перед таинственной валютной властью его склоняются все: и негоциант, и объездчик, и священник, и прекрасная авторитетная дама. Это богатырь нового времени, в нем виден размах, но нет поэзии, он — олицетворение безотрадной деловой сухости. Возникают в повести и люди, ему противостоящие. Такой Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава Соломон с его неказистой фигурой и высокомерным выражением глаз. Он почти все сообразил в современном буржуазном строе жизни: «Я прислужник у брата, брат прислужник у проезжающих, проезжающие прислужники у Варламова, а если б я имел 10 миллионов, то Варламов был бы у меня лакеем» (7, 39). Он отказался признать таковой порядок и сжег Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава в печи свои средства. В его кривляний, в его надменности, в его ненависти ко всем виден протест, но это протест бессильный и юродивый.

Есть в «Степи» и воплощение подлинной мощи, стихийной и буйной, — подводчик Дымов, рослый, широкоплечий, прекрасный и очень сильный человек. В нем много злости и глупой Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава беспощадности; наше знакомство с ним начинается с того, что мы лицезреем, как он хлещет что-то кнутом. «Судя по движениям его плеч и кнута, по алчности, которую выражала его поза, он лупил что-то живое» (7, 52). Дымов лупит живое существо с алчностью, — эта ужасная подробность введена не случаем. Сейчас он убил ужа Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава, но про него недаром молвят: «Дымов, понятно, шалун, все уничтожит, что под руку попадется» (7, 52). И рассказчику тоже кажется, что взор Дымова «искал, кого бы еще уничтожить от нечего делать и над чем бы посмеяться» (7, 55). Егорушка терпеть не может Дымова всей душой, а это для создателя и читателя Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава много означает.

И совместно с тем Дымов не просто злой шалун, а к тому же скучающий человек. «Скушно мне!» — гласит он, и в это время лицо его не выражает злости. «Жизнь наша пропащая, свирепая!» — восклицает Дымов (7, 84), и тут уже видна идея, еще стихийная, чуть нарождающаяся, но все-же просыпающаяся идея Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава. Куда приведет Дымова жизнь, мы не знаем. В одном из писем Чехов гласил, что Дымов сотворен для революции, но потому что ее в Рф не будет, то он угодит в острог. В рассказе Чехов не дает таких ответов и доверяет жизни досказать будущее этого человека. Не гласит он и Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава о судьбе Егорушки, для которого начинается новенькая, неизвестная жизнь. «Какова-то будет эта жизнь?» — спрашивает создатель о собственном небольшом герое, но в сознании читателей вопрос расширяется. Что будет с другими людьми? Они тоскуют вкупе со степью, они не желают, чтоб жизнь их была «пропащая, лютая», достойная презрения, и Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава в их неясных идей и смутных рвениях таится возможность принципиальных актуальных перемен.

Об этом Чехов писал не только лишь в «Счастье» и «Степи», да и в почти всех других собственных рассказах начиная с середины 80-х гг. В это время в российской жизни все явственнее стали намечаться симптомы оживления, предвещавшие Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава публичный подъем 90-х гг. Чехов стремился узнать, как зарождается в людях идея о правде и неправде, как появляется 1-ый толчок к переоценке жизни, личной и общей, как человек, совершенно, казалось бы, к тому не приготовленный, выходит из состояния интеллектуальной и духовной пассивности.

Начинался новый период творческого развития Чехова.

В рассказе Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава 1886 г. «Тяжелые люди» (1-ая редакция) Чехов писал: «Бывают в жизни отдельных людей несчастья, к примеру, погибель близкого, трибунал, томная болезнь, которые резко, практически органически изменяют в человеке нрав, привычки и даже мировоззрение» (5, 574). В этих словах заключена целая художественная программка, которую Чехов производил поочередно в протяжении многих лет. Об этом писал Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава он в «Горе», в «Беде», в «Лешем», в «Дуэли», «Скрипке Ротшильда», «Убийстве» и других, наименее значимых произведениях.

Погибель близкого как толчок к пересмотру всей жизни, к переоценке ее — это тема рассказа «Горе». У токаря Григория Петрова, прекрасного мастера и в то же время непутного мужчины, в один момент погибает Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава супруга по пути в поликлинику, куда он ее везет. «Горе застало токаря врасплох, нежданно-негаданно, и сейчас он никак не может очнуться, придти в себя, сообразить» (4, 232). Потребность «сообразить» приводит его к мысли о некорректно прожитой жизни, к рвению поменять ее. «Жить бы заново… — задумывается токарь» (4, 233). Поменять жизнь ему не Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава получится, но идея о переломе уже зародилась, и это само по себе имеет безусловную нравственную ценность и свидетельствует о духовной даровитости человека, недаром он мастер, натура артистичная. В процессе возрождения души правда и краса нередко идут у Чехова рядом.

К главным темам и мотивам «Горя» Чехов возвратился пару Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава лет спустя в «Скрипке Ротшильда». Под воздействием в один момент обрушившегося горя — погибели супруги — и своей тяжеленной заболевания другой мастеровой человек, столяр Бронза, опять-таки незаурядный и артистично даровитый, подводит итоги собственной жизни. Но он идет далее собственного предшественника из рассказа «Горе». Переоценка личной жизни сопровождается у него Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава чувством общей неправды, тяготеющей над людьми. В итоге мучительных размышлений он приходит в недоумение перед сложившимся порядком «пропащей, убыточной жизни» и задает вопросы необычно доверчивые и в то же время поразительно глубочайшие: «Зачем люди делают всегда конкретно не то, что необходимо?»; «Зачем вообщем люди мешают жить друг дружке?»; «…для чего Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава на свете таковой странноватый порядок, что жизнь, которая дается человеку только один раз, проходит без полезности?»; «Если бы не было ненависти и злости, люди имели бы друг от друга большенную пользу» (8, 304). Ответов на эти вопросы пока нет, но задавать их людям нужно. Такие вопросы задает сама жизнь, это делает Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава и искусство, которое в Очах Чехова было ценно не столько ответами, сколько вопросами. Герой «Скрипки Ротшильда», наделенный музыкальным даром, сочинил перед гибелью мелодию, в которую вложил свои недоуменные, и грустные вопросы; в выполнении другого музыканта она звучит так невесело и горестно, что слушатели рыдают. Растревоженная душа пробудившегося человека продолжает жить в Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава искусстве и будит беспокойство в людях.

Умный, хороший и пикантный доктор Рагин попадает в ужасную палату № 6, и это невиданное несчастье освещает пронзительным светом ересь его жизни и его философского миропонимания, оправдывающего высшими соображениями примирение со злом мира. Наступает просыпание совести, возникает чувство личной вины и сознание ненормальности Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава жизни.

Обеспеченный трактирщик в рассказе «Убийство» (1895), наделенный даром мучительного, неукротимого искания правды, попадает под трибунал за убийство брата и на каторге, униженный, потерявший все, но не сломленный несчастьем, а возрожденный им, преодолевает новейшую, тяжелую ступень к истинной правде. Пожив в кутузке с людьми различных национальностей и различных вер Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава, прислушавшись к их дискуссиям и наглядевшись на их мучения, он почти все сообразил и, как ему кажется, «узнал реальную веру». Создатель дает нам осознать, что и эта новенькая вера — только шаг на пути непрекращающихся духовных исканий. Но почти все найдено: как и в «Скрипке Ротшильда», недовольство личной жизнью приводит героя Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава Чехова к чувству всеобщего неблагополучия.

В других произведениях Чехова идет речь о людях просвещенных, живущих, казалось бы, широкими интеллектуальными интересами, но их идея так же спит, как у обычных людей, и они так же нуждаются в грозном толчке. Для героя «Скучной истории» (1889) таким толчком была самая рядовая и совсем неизлечимая болезнь Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава, имя которой — старость. Старенькый доктор мучается бессонницей, и уже одно это имеет принципиальное воздействие на его идея, так как «не спать ночкой — означает, каждую минутку сознавать себя ненормальным» (7, 254). Он вышел из обычной нормы, и сущность жизни и человечьих отношений начала приоткрываться перед ним. Периодически им завладевают «странные Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава, ненадобные мысли», и обычным состоянием его становится недоумение. Тогда покровы обыденных представлений спадают перед его взглядом, он лицезреет собственный главный недочет — равнодушие — и осуждает себя. «Я холоден, как мороженое, и мне стыдно», — признается он в собственных записках (7, 256). Он начинает трезво осознавать бездушие собственных близких, распадение связей меж людьми. В Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава этом прозрении есть свои нравственные издержки: теряется его прежнее благородство, его сдержанная объективность, у него возникают злые мысли, каких ранее не было, «мысли и чувства, достойные раба и варвара» (7, 307). Осуждение своей жизни порою граничит у него с меркантильным, пессимистическим отрицанием жизни вообщем, он начинает поддерживать недостойные приличного человека дискуссии Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава об измельчании современного поколения, об отсутствии эталонов и т. п., и все-же прозрение не проходит даром: перед героем Чехова раскрывается, что «равнодушие — это паралич души, ранняя смерть» (7, 306). Доктор прожил огромную и подходящую людям жизнь. Научная деятельность, которой он дал свои силы и собственный талант, прославила его имя на весь Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава мир. Он жарко обожал свою науку и собственных студентов, он знал вдохновение творческого труда. Это был человек незаурядный и внутренне независящий. Вот поэтому он «вдруг» сообразил, что в его жизни не хватало внутреннего стержня, что в ней не было «общей идеи», а без этой идеи жизнь мыслящего Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава человека ущербна и ведет к горестному краху и полному одиночеству. До «общей идеи» доктор не доходит, он даже не знает, в чем должна быть ее сущность, но он близок к осознанию того, что «осмысленная жизнь без определенного миропонимания — не жизнь, а тягота, ужас», как произнес в 1888 г. Чехов в одном из Максим Горький. Социалистический реализм 15 глава собственных писем (П. 3, 80).


makedonskij-vopros-vo-vneshnej-politike-balkanskih-gosudarstv-bolgarii-grecii-serbii-i-ruminii-v-konce-xix-nachale-xx-veka.html
maket-osnovnoj-obrazovatelnoj-programmi-magistraturi-i-rekomendacii-po-proektirovaniyu-normativno-metodicheskih-dokumentov-ee-sostavlyayushih.html
maket-tablici-bazovih-cen-opredeleniya-stoimosti-iziskatelskih-rabot-dlya-stroitelstva.html