Майкл Чабон - страница 2

2

Вышло так, что конкретно схема типа «бабочка из гусеницы» – сон сказочного высвобождения, блестящий эскейп – в итоге перенесла Йозефа Кавалера через Азию и Тихий океан к узенькой кровати его кузена на Оушен авеню Майкл Чабон - страница 2.

Как германская армия оккупировала Прагу, в определенных кругах пошли дискуссии о том, чтоб выслать известного городского Голема, расчудесное изобретение рабби Лёва, в неопасную гавань изгнания. Вторжение нацистов сопровождалось слухами о конфискациях, экспроприациях и грабежах – в Майкл Чабон - страница 2 особенности еврейских ценностей и священных объектов. Величавым ужасом потаенных хранителей Голема стало то, что его упакуют и вышлют декорировать какое нибудь учреждение либо личную коллекцию в Берлине либо Мюнхене Майкл Чабон - страница 2. Пара вкрадчивых и остроглазых юных германцев с записными книгами в руках уже провела хороших два денька, расхаживая и вынюхивая вокруг Староновой синагоги, под свесами крыши которой, согласно легенде, в глубочайшей дреме давным давно таился Майкл Чабон - страница 2 витязь гетто. Два юных немца заявили, что они всего только заинтригованные ученые и никакой официальной связи с Рейхспротекторатом не имеют, но никто этому не поверил. Прогуливались слухи о том, что определенные Майкл Чабон - страница 2 члены партии высочайшего ранга в Берлине являются страстными любителями теософии и так именуемого оккультизма. А поэтому казалось только вопросом времени, до того как Голема, спящего сном без сновидений в огромном сосновом Майкл Чабон - страница 2 гробу, найдут и схватят.

В круге хранителей Голема нашлось много тех, кто сопротивлялся предложению выслать его за границу – пусть даже безопасности ради. Один из их аргументов был такой, что, так как Голем вначале был сотворен Майкл Чабон - страница 2 из глины реки Мольдау, сейчас Влтавы, то, перемещенный из собственной природной сферы обитания, он может пострадать от физического распада. А хранители с историческим складом мозга – которые, как и историки Майкл Чабон - страница 2 всего остального мира, гордились своим уравновешенным чувством перспективы – резонно указывали, что Голем уже пережил многие столетия вторжений, бедствий, войн и погромов, никем не обнаруженный и никуда не перемещенный, и рекомендовали не делать резких движений Майкл Чабон - страница 2 в связи с еще одним временным поворотом судеб евреев Богемии. В этих рядах оказалось даже несколько человек, которые после определенного нажима признались, что не желают удалять Голема из Праги, ибо в Майкл Чабон - страница 2 глубине собственных сердец все еще лелеют детскую надежду на то, что величавый неприятель жидоненавистников и кровавых наветчиков в один прекрасный момент, в час отчаянной нужды, восстанет, чтоб биться вновь. В итоге, но, общее голосование Майкл Чабон - страница 2 хранителей решило в пользу перемещения Голема в неопасное место, желательно в нейтральное правительство, находящееся на неком отдалении и не полностью лишенное евреев.

Практически сразу после принятия окончательного решения один из членов потаенного Майкл Чабон - страница 2 круга, имевший связи в среде пражских сценических фокусников, именовал имя Бернарда Корнблюма как человека, на которого можно было положиться в плане воплощения операции по перемещению Голема либо его, так сказать Майкл Чабон - страница 2, эскейпа.

Бернард Корнблюм был аусбрехером, практикующим иллюзионистом, специализирующимся на трюках со смирительными рубахами и наручниками – представлениях того сорта, которые прославил Гарри Гудини. Корнблюм не так давно покинул сцену (в конце концов, ему Майкл Чабон - страница 2 уже ударило 70), чтоб осесть в Праге, на собственной 2-ой родине, и ожидать неминуемого. Первой же родиной фокусника, утверждал предложивший его кандидатуру член потаенного круга, был Вильно, священный город еврейской Европы, узнаваемый также, невзирая Майкл Чабон - страница 2 на репутацию определенного жестокосердия, как место, где привечали людей с сердечным и сочувственным отношением к големам. Не считая того, Литва официально была нейтральной государством, а любые амбиции, какие Адольф Гитлер мог в ее Майкл Чабон - страница 2 отношении иметь, были, по слухам, отвергнуты Германией в секретном протоколе, приложенном к пакту Молотова Риббентропа. Итак, Бернарда Корнблюма подабающим образом призвали, сдернув с насиженного сидения за покерным столом в клубе Майкл Чабон - страница 2 «Гофзинсер», чтоб переговорить с ним в потаенном месте встреч членов круга – у «Монументов Фаледера», в сарае за демонстрационным залом с надгробиями. Там Корнблюму разъяснили природу задания: Голема следовало потаенно вынести из его секретного Майкл Чабон - страница 2 убежища, подабающим образом приготовить к переправке, а потом, не привлекая излишнего внимания, вывезти из страны и передать сочувствующим лицам в Вильно. Нужные официальные документы – транспортные затратные, таможенные сертификаты – должны были обеспечить Майкл Чабон - страница 2 влиятельные члены круга либо же их высокопоставленные друзья.

Бернард Корнблюм сразу согласился принять на себя задание потаенного круга. Пусть даже, подобно многим фокусникам, убежденный неверующий, поклоняющийся только Величавому Иллюзионисту по имени Майкл Чабон - страница 2 Природа, Корнблюм был в то же самое время преданным долгу евреем. А самое главное, он отчаянно скучал и был несчастлив в собственной отставке, даже обдумывая разумеется неосмотрительное возвращение на сцену в то самое Майкл Чабон - страница 2 время, когда круг его призвал. Живя ближайшее время в относительной нужде, Корнблюм все же отказался от предложенного ему щедрого гонорара, выставляя только два условия: во первых, он не разгласит никаких подробностей собственных планов, а Майкл Чабон - страница 2 во вторых, не воспримет ничьей добровольческой помощи либо совета. Другими словами, выходило, что в протяжении всего трюка занавес был должен быть опущен – и поднят только по его окончании.

Условия Корнблюма поразили потаенный Майкл Чабон - страница 2 круг не только лишь как совсем очаровательные, да и как в определенном смысле разумные. Чем меньше они все знали о подробностях, тем с большей легкостью в случае провала операции смогли бы отречься Майкл Чабон - страница 2 от собственной информированности о вывозе Голема.

Покинув «Монументы Фаледера», не настолько отдаленные от его квартиры на Майзеловой улице, Бернард Корнблюм направился домой, а мозг его тем временем уже начал гнуть Майкл Чабон - страница 2 и укладывать арматуру крепкого и роскошного плана. В 1890 х годах, проживая в Варшаве, Корнблюм вынужденно ввязался в криминальную жизнь вора домушника, и перспектива потаенного извлечения Голема из его сегодняшнего местонахождения пробудила порочные Майкл Чабон - страница 2 мемуары о газовых светильниках и похищенных драгоценностях. Но стоило только старенькому фокуснику войти в парадную собственного дома, как все его планы поменялись. Привратница высунула голову из собственной будки и сказала, что Майкл Чабон - страница 2 Корнблюма в его квартире ожидает некоторый юноша. Красивый мальчишка, произнесла она, обходительный и благопристойно одетый. Очевидно, добавила привратница, другого визитера она бы принудила подождать на лестнице, но здесь ей показалось, что она Майкл Чабон - страница 2 выяснила в юном человеке бывшего ученика герра доктора.

Те, кто зарабатывает для себя на жизнь, играя с катастрофой, развивают внутри себя способность пессимистического воображения, что часто практически неразличимо от проницательности. Бернард Корнблюм сразу сообразил, что Майкл Чабон - страница 2 неожиданным визитером должен быть Йозеф Кавалер, и сердечко его свалилось. Еще несколько месяцев тому вспять Корнблюм услышал, что этот мальчишка уходит из художественного училища и эмигрирует в Америку. Должно Майкл Чабон - страница 2 быть, что то пошло не так.

Когда его старенькый учитель вошел в квартиру, Йозеф встал, прижимая к груди шапку. На нем был новый костюмчик из прекрасного шотландского твида. По румянцу на щеках и Майкл Чабон - страница 2 очевидному излишку заботы о том, чтоб не стукнуться головой о маленький скошенный потолок, Корнблюм сообразил, что мальчишка значительно опьянен. Вобщем, мальчуганом его уже нельзя было именовать – Йозефу скоро должно было ударить девятнадцать Майкл Чабон - страница 2.

– Что случилось, сынок? – спросил Корнблюм. – Почему ты тут?

– Я не тут, – ответил Йозеф. Обширно расставленные глаза этого бледноватого и весноватого юноши, черноволосого, с носом сразу и большим, и чуток приплюснутым с виду Майкл Чабон - страница 2, были очень оживлены сарказмом, чтоб сойти за задумчивые. – Я на поезде до Остенде. – Очевидно переигрывая. Йозеф притворился, что сверяется с часами. По нестандартности жеста Корнблюм заключил, что он совсем не притворяется. – На данный момент Майкл Чабон - страница 2, как видите, я как раз проезжаю Франкфурт.

– Вижу.

– Да. Вот так. Все состояние моей семьи было истрачено. Все, кому следовало дать взятку, ее получили. От нашего банковского счета ничего Майкл Чабон - страница 2 не осталось. Был продан страховой полис моего отца. Драгоценности моей мамы. Родовое серебро. Картины. Практически вся отменная мебель. Мед оборудование. Акции. Облигации. И все ради того, чтоб я, счастливец, мог посиживать в этом поезде Майкл Чабон - страница 2, осознаете? В вагоне для курящих. – Йозеф выдул клуб воображаемого дыма. – Чтоб я мчался через Германию по пути в старенькые добрые США.  – Концовку фразы он произнес на гнусавом южноамериканском британском. На слух Корнблюма, акцент Майкл Чабон - страница 2 у него был полностью приличный.

– Мальчик мой…

– И все мои документы в порядке, будьте убеждены.  – Снова южноамериканская концовка.

Корнблюм вздохнул.

– Выездная виза? – додумался он. В последние недели до него повсевременно доходили Майкл Чабон - страница 2 истории о огромном количестве схожих отказов в последнюю минутку.

– Мне произнесли, что там не хватает печати. Одной единственной печати. Я произнес, что такового просто не может быть. Все было в полном порядке Майкл Чабон - страница 2. У меня имелся список, составленный самим младшим ассистентом секретаря по выездным визам. Я показал бюрократам этот список.

– И что?

– Они произнесли, что требования поменялись сейчас днем. Была получена директива, телеграмма Майкл Чабон - страница 2 от самого Эйхмана. Меня ссадили с поезда в Хебе. В 10 километрах от границы.

Корнблюм с кряхтением погрузился на кровать – он мучился от геморроя – и похлопал по покрывалу. Йозеф сел рядом и опустил лицо Майкл Чабон - страница 2 на ладошки. Потом он с содроганием выдохнул. Плечи его натужились, на шейке выступили натянутые сухожилия. Парень очевидно боролся с желанием заплакать.

– Послушай, – стремительно произнес старенькый фокусник, надеясь предупредить слезы, – послушай меня Майкл Чабон - страница 2. Уверен, для тебя получится выпутаться из затруднения. – Слова утешения прозвучали чуток более напряженно, чем хотелось бы Корнблюму, но он уже начинал испытывать легкие опаски. Вопило уже далековато за полночь, а от парнишки Майкл Чабон - страница 2 так и веяло отчаянием, скорым взрывом. Все это не могло не тронуть Корнблюма, но он вприбавок занервничал. Прошло уже 5 лет с того времени, как он, к сейчас горькому собственному огорчению, ввязался в Майкл Чабон - страница 2 злоключения с этим невразумительным и неудачливым мальчуганом.

– Идем, – произнес Корнблюм, с неловкостью похлопывая юношу по плечу. – Твои предки наверное волнуются. Я провожу тебя до дома.

Слова стали толчком. Сделав резкий вдох, точно Майкл Чабон - страница 2 человек, собирающийся спрыгнуть с пылающей палубы в ледяное море, Йозеф разрыдался.

– Я уже один раз их покинул, – смог выговорить он, мотая головой. – Снова у меня просто не получится.

Все утро, пока поезд вез его Майкл Чабон - страница 2 к Остенде и вожделенной Америке, Йозефа истязало горьковатое воспоминание о прощании с семьей. С одной стороны, он не рыдал, а с другой – не в особенности удачно переносил рыдания матери и дедушки, известного Майкл Чабон - страница 2 исполнением роли Витека на премьере оперы Яначека «Средство Макропулоса» в 1926 году в Брно и, как это нередко бывает у теноров, не умевшего скрывать собственных эмоций. Но Йозеф, подобно многим девятнадцатилетним парнишкам Майкл Чабон - страница 2, находился под тем неверным впечатлением, что его сердечко уже не раз бывало разбито, и гордился воображаемой стойкостью этого собственного органа. Привычка юношеского стоицизма позволила ему остаться размеренным в дедушкиных слезных объятиях тем Майкл Чабон - страница 2 днем на вокзале. Йозеф также испытывал зазорную удовлетворенность в связи с отъездом. Он не столько рад был покинуть Прагу, сколько восхищался тем, что отчаливает в Америку, в дом собственной американской тетушки и кузена Майкл Чабон - страница 2 по имени Сэм, в немыслимый Бруклин с его ночными ресторанами, крутыми парнями и «Уорнер Бразерс» – короче говоря, туда, где шик блеск. Та же самая неунывающая черствость, которая не давала Йозефу Майкл Чабон - страница 2 замечать боль расставания с семьей и единственным домом, какой он знал, также позволяла ему уверять себя в том, что это только вопрос времени, до того как они все опять воссоединятся в Нью Йорке Майкл Чабон - страница 2. А не считая того, ситуация в Праге сейчас точно была ужаснее некуда. Так что на вокзале Йозеф не вешал голову, держал щеки сухими и затягивался сигаретой, решительно уделяя больше внимания другим путникам на платформе Майкл Чабон - страница 2, охваченным паром локомотивам, германским бойцам в стильных шинелях, ежели членам собственной семьи. Он поцеловал колющуюся щеку дедушки, выдержал длительное объятие матери, поменялся рукопожатием с папой и младшим братишкой Томасом Майкл Чабон - страница 2, который вручил ему конверт. Йозеф с заученной рассеянностью засунул конверт в кармашек, стараясь не заострять внимания на то, как задрожала при всем этом нижняя губа Томаса. Потом, когда Йозеф уже забирался в Майкл Чабон - страница 2 вагон, отец вдруг ухватил его за полы пальто и стянул вспять на платформу. Развернув отпрыска к для себя, доктор Кавалер сжал его в слезном объятии. Когда сырые от слез отцовские усы задели его щеки Майкл Чабон - страница 2, Йозеф испытал ужасное потрясение. Он аж отпрянул.

– ^ Увидимся на странице юмора,  – произнес Йозеф. «Весело и беззаботно, – напомнил он для себя. – Забавно и беззаботно. В моих рисунках их надежда на спасение Майкл Чабон - страница 2».

Но, чуть только поезд откатил от платформы и Йозеф устроился на сидение в купе второго класса, вдруг, точно удар в животик, он ощутил всю животную суть собственного поведения. Он как будто бы в один момент Майкл Чабон - страница 2 набух, запульсировал и зажегся стыдом, будто бы все его тело подняло мятеж против его недавнешних поступков, будто бы стыд мог вызвать в нем ту же чертовскую реакцию, что и укус Майкл Чабон - страница 2 пчелы. Вот это самое сидение, с добавлением налога на отъезд и совершенно последнего «транзитного акциза», имело стоимость, и стоимость эта равнялась тому, что мать Йозефа смогла выручить за заклад изумрудной броши Майкл Чабон - страница 2, подаренной ей супругом к десятилетию женитьбы. Скоро после этой грустной годовщины фрау доктор Кавалер выбросила на четвертом месяце беременности, и образ нерожденного брата либо сестры – наверное это была сестренка – вдруг появился в Майкл Чабон - страница 2 голове у Йозефа, завиток посверкивающей химеры, сосредоточивая на нем укоризненный изумрудный взгляд. Когда эмиграционные бюрократы пришли в Хебе, чтоб ссадить его с поезда – его фамилия была одной из нескольких у их в Майкл Чабон - страница 2 перечне, – то отыскали юношу меж вагонов, сопленосого, рыдающего в извив локтя.

Но стыд отъезда Йозефа стал сущей ерундой сравнимо с нестерпимым позором возвращения. 1-ый час пути вспять в Прагу, втиснутый сейчас уже в Майкл Чабон - страница 2 душноватый вагон третьего класса местного поезда совместно с компанией рослых и громозвучных судетских фермеров, что направлялись в столицу на какое то религиозное сборище, парень провел, наслаждаясь чувством обычного наказания за проявленное Майкл Чабон - страница 2 бессердечие, за неблагодарность, за то, что он вообщем бросил семью. Но как поезд миновал Кладно, над ним уже стала нависать тяжкая неизбежность возвращения домой. Дальнее от предоставления ему способности оправдаться за свое непростительное поведение, казалось Майкл Чабон - страница 2 Йозефу, его неожиданное возвращение только ввергнет семью в еще огромную скорбь. В течение 6 месяцев после начала оккупации фокус всех усилий семьи Кавалеров, всего их коллективного жития, сосредоточился на отправке Йозефа Майкл Чабон - страница 2 в Америку. На самом деле эти усилия скоро стали нужным противовесом тяжкому существованию в новых критериях, благотворной прививкой от его изнашивающего воздействия. Как Кавалеры узнали, что Йозефу, родившемуся во время лаконичного домашнего отдыха Майкл Чабон - страница 2 на Украине в 1920 году, по необычной причуде политики легитимно допустимо эмигрировать в Соединенные Штаты, накладный и трудозатратный процесс переправки его туда вернул в их жизни подходящий уровень смысла и порядка. Как они Майкл Чабон - страница 2 будут раздавлены, через неполных одиннадцать часов после его отбытия опять лицезрев Йозефа у себя на пороге! Нет, помыслил парень, он не может так безжалостно разочаровать их своим возвращением. Когда поезд ранешным вечерком все Майкл Чабон - страница 2 таки приполз вспять к пражской платформе, Йозеф так и остался посиживать, неспособный двинуться с места. В конце концов проходящему мимо проводнику пришлось не без сострадания увидеть, что юному государю лучше бы Майкл Чабон - страница 2 подобру поздорову отсюда убраться.

Йозеф забрел в вокзальный бар, проглотил там полтора литра пива и практически сразу уснул в задней кабинке. Через неопределенный период времени официант подошел его растрясти, и Йозеф Майкл Чабон - страница 2 пробудился совсем опьяненным. Потом парень вынул собственный чемодан на улицы городка, который он не дальше как этим с утра серьезно рассчитывал больше никогда не узреть. По Ерузалемской, потом по Сеноважной улице Майкл Чабон - страница 2 он поплелся в Йозефов, и странноватым образом, практически с неизбежностью, стопы привели его на Майзелову улицу, к квартире его старенького учителя. Йозеф не мог ставить под опасность надежды собственных родных, позволяя им опять узреть его Майкл Чабон - страница 2 лицо – во всяком случае, по эту сторону Атлантического океана. Если Бернард Корнблюм не сможет посодействовать ему спастись, он по последней мере сможет посодействовать ему спрятаться.

Корнблюм закурил сигарету и отдал Майкл Чабон - страница 2 ее Йозефу. Потом прошел к креслу, аккуратненько там устроился и закурил еще одну сигарету – уже себе. Ни Йозеф Кавалер, ни хранители Голема не были первыми, кто подходил к Корнблюму с отчаянной надеждой на то Майкл Чабон - страница 2, что его искусство воззвания с тюремными камерами, смирительными рубахами и стальными сундуками может каким то образом распространиться на отпирание границ суверенных стран. И до нынешнего вечера старенькый фокусник отклонял все подобные просьбы Майкл Чабон - страница 2 не просто как непрактичные либо находящиеся за пределами его опыта, но как лишне экстремальные и непродуманные. Но сейчас, сидя в кресле и следя за тем, как его прошлый ученик неудобно шелестит Майкл Чабон - страница 2, перебирая какие то неубедительные документы в 3-х экземплярах, жд билеты и иммиграционные карточки с печатями в собственном дорожном бумажнике, Корнблюм принял другое решение. Его острый слух поймал безошибочный звук того, как штырьки огромного Майкл Чабон - страница 2 стального замка со щелчком встают на место. Эмиграционная канцелярия, находящаяся под конкретным управлением самого Адольфа Эйхмана, уже перебежала от меркантильного вымогательства к прямому грабежу, забирая у просителей все, что у их было Майкл Чабон - страница 2, и ничего не давая взамен. Британия и Америка практически закрыли для эмигрантов свои врата. Только упорство американской тетушки и успешный географический фокус с его рождением на местности сегодняшнего Русского Союза Майкл Чабон - страница 2 позволили Йозефу получить въездную визу в США. Тем временем тут, в Праге, даже никчемный комок старенькой речной глины не мог считать себя в безопасности от плотоядного рыла агрессора.

– Я могу доставить тебя в Литву Майкл Чабон - страница 2, в Вильно, – в конце концов произнес Корнблюм. – Оттуда ты должен будешь добираться сам. Мемель уже в германских руках, но, может быть, для тебя получится сесть на корабль в Либаве.

– Значит, в Литву Майкл Чабон - страница 2?

– Боюсь, да.

Секунду спустя парень кивнул, пожал плечами и потушил окурок в пепельнице, помеченной символом клуба «Гофзинсер» из крейцера и лопаты.

– «Забудь о том, откуда ты совершаешь эскейп, – произнес Йозеф, цитируя Майкл Чабон - страница 2 старенькую сентенцию Корнблюма. – Тревожься только о том куда».



maksimalnij-ball-po-etapu-10-ballov.html
maksimalnij-ball-za-vse-vipolnennie-zadaniya-70.html
maksimalnij-po-godu-rozhdeniya.html