Магомед, мамед, мамиш - страница 4

чтобы мы лицезрели, какой ты есть, чтобы прочитали

о твоих подлостях,

добавил бы про себя Мамиш, не уйди он ранее вре­мени.

А Хасай никого не слышит, настраивает и настраивает тар, прикрыв глаза. Что Магомед, мамед, мамиш - страница 4 они понимают — и Рена, и его братья?

Хасай настраивал, думая о скоротечности жизни: «Ай, как годы бегут!..»— и ему было жалко старика тариста, который не так давно погиб, жалко, что те времена, когда Магомед, мамед, мамиш - страница 4 он был молод и полон сил, канули в небытие и их уже ни­когда не возвратить.

Вкрапленный перламутром, проницательный и послушливый тар. Сколько лет прошло, а тар и на данный момент как новый Магомед, мамед, мамиш - страница 4. Ни­как не настраивался, а братья терпеливо ожидали. При­крыл веками глаза, перебирая струны, вспоминая ушед­шие, умчавшиеся годы.

— Все,— произнес Хасай. И братья ушли.

Даже в горячий летний зной очень прохладно Магомед, мамед, мамиш - страница 4 в этих возвышенных частях городка; в микрорайоне, как на вы­сокогорном пастбище. Милое дело отсюда пешком спус­каться в город. Слышишь, как он грохочет, как дышит, большой и живой. Идешь и идешь Магомед, мамед, мамиш - страница 4, охватив его взором весь, щедро залитый огнями огромный массив, именуе­мый родным городом, где много домов, для тебя близких, и любая улица — твоя; и ты чуть не сросся с его де­ревьями Магомед, мамед, мамиш - страница 4, камнями, людьми; где есть и твой угловой дом, куда ты приходишь всегда с замиранием сердца и болью: тут ты родился; дом, полный голосов, как досадно бы это не звучало, уже Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ушедших; и никто для тебя не знаком; и всякий раз выбе­гает для тебя навстречу кто-то очень схожий, из дальнего юношества, ты сам...

Мамиш шел и шел, и ему приходилось иногда чуть не Магомед, мамед, мамиш - страница 4 бежать, когда перед ним появлялась улица, круто сбегающая вниз.

Идет, идет, а с ним его тени, отбрасываемые фонарями. Тени, тени, много теней расползается от тебя — прямые, с изломами, длинноватые, недлинные Магомед, мамед, мамиш - страница 4, повдоль улицы с боковой стороны, спе­реди, сзади... Сколько теней!.. Но одна тень — всякий раз основная, она темнее других. Идет, идет, и за ним его тень.

И вот уже, длинная-длинная, бежит Магомед, мамед, мамиш - страница 4 впереди, идешь, до­гоняешь, на голову свою наступил, а тень уже сзади, за спину ушла, растянулась. Идешь, идешь, она взбирается на стенку, выше тебя, ломается на балконе и опять на­много впереди тебя Магомед, мамед, мамиш - страница 4, и ты догоняешь, еще шаг, и ты топчешь голову...

Только желал Мамиш во двор юркнуть, как с угла окрикнули: Гюльбала; с Али прощается. Удивительно, как показалось Мамишу, поглядел на него Али и тотчас Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ушел.

— Что с ним?

— Я о многом должен поведать для тебя!..— Сели на мра­морную ступень, что ведет в дом с парадного входа, издавна уже заколоченного, зажгли сигареты.

— Завтра мне на Магомед, мамед, мамиш - страница 4 работу.

— Для тебя все всегда некогда и некогда!

— Не обижайся...— Новенькая трудовая неделя начина­лась; семь дней и ночей на море.

— Здесь не до краткости, разговор таковой, что... Но вышло Магомед, мамед, мамиш - страница 4 по Мамишу, ставни крытого балкона-фонаря с грохотом распахнулись:

— Гюльбала? Ты? А кто рядом? Мамиш? Что так по­здно?!

Гюльбала время от времени приходил сюда ночевать, супруга знала, мирилась с этим, кажется.

О разговоре не Магомед, мамед, мамиш - страница 4 могло быть и речи; поднялись каждый к для себя, в собственный отсек коридора.

Только собрался Мамиш лечь, как раздался таковой крик, что Мамиш вздрогнул. Глас Хуснийэ подорвал ночную тишину Магомед, мамед, мамиш - страница 4, ударился о стенки и отпрыгнул к сосе­дям, в другие дома квартала.

Хуснийэ-ханум клялась отомстить братьям Хасая (один — «шакал», другой — «гиена»), разоблачить их «грязные проделки»; Рена еще поваляется у нее в но­гах, уж Магомед, мамед, мамиш - страница 4 она ее потопчет, эту... (перо сломалось под тя­жестью слова). А позже накинулась на Гюльбалу и про­гнала его («Нечего шляться по чужим домам»). Дверь хлопнула, послышалась дробь сбегающих шагов Магомед, мамед, мамиш - страница 4, за­трясся дом. Отлично еще не задержался Гюльбала около комнаты Мамиша, не то неудача — не миновать и ему то­гда гнева Хуснийэ-ханум. Это знал и Гюльбала, пожалел Мамиша, перескочил мимо Магомед, мамед, мамиш - страница 4. Но не успел Мамиш замкнуть глаза, как нетерпеливо постучали к нему в окно; делать нечего, пришлось открыть и впустить Хуснийэ-ханум. С ходу посыпались упреки:

— Как не постыдно! Что ты за человек! Рабочий Магомед, мамед, мамиш - страница 4 па­рень, член бригады примерного труда, работаешь на Морском! '
Почему-либо надела очки.

А Мамиш слышит и лицезреет иную: «Прочти, что тут на­писано!»

И Мамиш читает, а позже сама вчитывается Магомед, мамед, мамиш - страница 4 по слогам, губки что-то шепчут и шепчут, на лбу морщинки, и две глубочайшие собираются над переносицей. А память! Что прочитала — врезалось в сознание, бралось на вооружение.

— Что случилось?

— И ты еще имеешь совесть Магомед, мамед, мамиш - страница 4 спрашивать? С кем друж­бу водишь, юноша? Поразмыслил бы до этого!

ты права!

— Это мои дяди, разве вы не понимаете?

— Дяди! Разве это люди? Это хищники! Свирепые животные!

какой-то из Магомед, мамед, мамиш - страница 4 них — ваш легитимный супруг! и Октая вы признали, как отпрыска принимаете!-

— Тут мне салам говоришь, а позже за один стол с моими неприятелями садишься, чокаешься с ними! Такового ли­цемерия я от тебя Магомед, мамед, мамиш - страница 4 никак не ожидала! «Ага! Выведала у Гюльбалы! Дискуссий сейчас не обе­решься!»

ругай! ругай! и отлично, что разузнала!

— Разве для тебя не понятно, что от меня ничего не скроет­ся Магомед, мамед, мамиш - страница 4? Этому Are я всю душу вытрясу, еще поплачет он у меня!

отлично!

— Али я так напущу на него! В клочья порвет!.. Вы­яснила, выяснила я, где его мама! Спасибо Тукезбан, век не забуду Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ее услуги, посодействовала мне разузнать, написала мне!

И без того плох сон у Мамиша, а здесь он разом его ли­шился. Мама написала? Но почему он не знает? Либо выдумывает Хуснийэ? В наше Магомед, мамед, мамиш - страница 4 время несложно выяснить — запроси в центре, мигом разыщут. Вот, дескать, произнесет дядям, ваша родная сестра посодействовала!.. Хлебом не корми, дай разжечь страсти.

— А почему мне мама не написала?

— Постыдился бы! Не веришь? Я Магомед, мамед, мамиш - страница 4 покажу для тебя завтра письмо, написанное ее рукою!

ай да мать! молодчага!

— И Гейбату еще попорчу кровь, он у меня попляшет!
Пепел на голову Хасая! Рена стреляет очами, ей Магомед, мамед, мамиш - страница 4 та­ких, как вы, подавай, 1-го вашего намека достаточ­но, а он, старенькый осел!.. Да я бы на вашем месте...— Но здесь осеклась, увидела, что взор Мамиша удивительно поменялся, что наступил предел, который переступать опасно Магомед, мамед, мамиш - страница 4. Вихрем ворвалась — вихрем унеслась, аж искры из-под ног.

Вот и засни сейчас. Уснешь на миг, а разбудят — и сон длительно не идет, «...стреляет очами, ей таких, как вы Магомед, мамед, мамиш - страница 4...»

неуж-то? и с нею — как со всеми? «...1-го намека...»

Приходит Хасай домой, а дома Р. Никак не может Ма­миш, выше его сил представить Р с Хасаем. Он и она... Нет, что-то Магомед, мамед, мамиш - страница 4 не укладывается! И Хуснийэ тоже не может, и поэтому: «...ей, таких, как вы...» Как их соединить — Рену и Р?

«Ага в фуфайке был, весь пропах углем». При чем здесь Ага? А рядом Магомед, мамед, мамиш - страница 4, закутанная с головы до ног в сероватую гру­бую шаль, маленького роста дама. Тревожно ози­рается по сторонам, придавливает к груди хнычущего го­довалого малыша.

«Как приехала, так и вернулась». А женитьбу Магомед, мамед, мамиш - страница 4 Аги Ма­миш помнит отлично. Сама Хуснийэ отыскала ему жену, чернобровую кросотку сосватала. А сейчас — отпрыска против отца и мачехи. «Ай да Хуснийэ!» От Рены длительно скрывали подлинную историю Али-Алика Магомед, мамед, мамиш - страница 4, об этом зна­ли только братья и Хуснийэ-ханум; да что Рена, даже Тукезбан, чтобы не вызнал чужак Кязым, уверили в том, что мама Али погибла. В какую-то минутку Хасай Магомед, мамед, мамиш - страница 4 все таки проболтался Рене: ему хотелось обосновать ей, что меж ними нет никаких загадок, что он так ее, что идет на риск, выдает тайну, за какую, возжелай Рена, Хасая по головке не Магомед, мамед, мамиш - страница 4 погладят, открылся ей Хасай как раз в тот денек, когда она возвратилась с Октаем из роддома; Рена, к удивлению Хасая, ополчилась на мама Алика: «Как же могла она бросить отпрыска?! Я знаю, вы сможете так Магомед, мамед, мамиш - страница 4 при­пугнуть, одна твоя ханум чего стоит!.. Но мама?! Как она могла?» Рена и поведала Алику. В отместку Мелахет, которая встала на сторону Х.-х., «законной» супруги, даже после того, как Магомед, мамед, мамиш - страница 4 Рена родила Октая; Мелахет надменно поджимала губки при виде «игрушки», ко­торую дали в руки «ребенку» Хасаю и с которой он не может расстаться. Рене хотелось приобрести союзников в борьбе с Х.-х Магомед, мамед, мамиш - страница 4. и Мелахет. А Мелахет эта история окрылила: Али, слава богу, не сирота, у него есть мама и. Мелахет никто из Бахтияровых не вправе упрекнуть за то, что она палец Магомед, мамед, мамиш - страница 4 о палец не стукнула, чтоб через именитого троюродного брата посодействовать Али поступить в институт; и Агу удержала: нечего иждивенца рас­тить, пусть устраивается сам; Али не поступил, а по­том, когда его взяли Магомед, мамед, мамиш - страница 4 в армию, Мелахет два года блаженствовала, хотя стало сложнее без ассистента в доме. Репа поначалу заронила в душе Алика надежду: «Кто те­бе произнес, что мама погибла? Может, это слухи?» А по­том: «Я Магомед, мамед, мамиш - страница 4 наверное знаю, что живая! Они ее выпроводили!» Вспыхнул гнев на отца, но Рена добавила: «Насели они на отца, в особенности ханум, он и струсил». Гнев на мама тоже отвела Рена: «А Магомед, мамед, мамиш - страница 4 что ей, бедняжке, оставалось делать? Уверили, что тебя уже нет». Светло-светло пе­ред очами на миг появилась картина — встреча с мате­рью. И только это, и ничего другого: ни гнева Магомед, мамед, мамиш - страница 4 на отца, ни неприязни к Хуснийэ-ханум, только обида непонят­но на кого, а позже и она растаяла: живая мама, как она обрадуется тому, что он живой! Выясни Алик об этом ранее, он Магомед, мамед, мамиш - страница 4 бы, демобилизовавшись, поехал находить ее, но как быть сейчас? Когда до Хуснийэ дошло, что «без­мозглый Хасай» проболтался, у нее неожиданно родилась мысль перехватить инициативу, приобрести в лице Али нового союзника, направив пущенную Магомед, мамед, мамиш - страница 4 в нее стрелу про­тив ненавистных братьев. Не Рена, не Хасай, не Ага, а конкретно она, Хуснийэ-ханум, поможет Али... И .пошло: Москва, адресное бюро, Тукезбан (и ее против брать­ев!). «Готовься Магомед, мамед, мамиш - страница 4, Али!..» Но Али «быть умницей» — за­пастись терпением, не торопиться, на носу защита диплом­ного проекта! И вникает, вникает Хуснийэ-ханум, она это очень любит, в сущность этого проекта Магомед, мамед, мамиш - страница 4 грядущего архи­тектора-строителя: «Ах, как любопытно!..» Искренно, с восхищением, до слез в очах вникает, а Али вдох­новлен, ведает, как надстроить старенькые дома, соб­людая общий набросок, восточный стиль; у домов Магомед, мамед, мамиш - страница 4 креп­кие фундаменты, красивый белоснежный камень, они выдер­жат еще два этажа!.. Хуснийэ-ханум очень желает осознать Али, экзальтированно рассматривает чертежи, ничего в их не смысля. «Ай да мой Али! — гласит.— Скажи честно, неуж Магомед, мамед, мамиш - страница 4-то это все ты сам выдумал? Мен олюм, честно скажи!»; «мен олюм» — дескать, «да умру я», за­клинает она, присказка такая. Али льстит роль Хус­нийэ-ханум, никто не поинтересовался, а она вникает Магомед, мамед, мамиш - страница 4, да с каким еще восхищением. «А наш дом как? Выдержит? Он тоже из белоснежного камня. А какой узорчатый орна­мент! Какая резьба!..»

«Что ж! — гласит Али.— С течением времени можно Магомед, мамед, мамиш - страница 4 и над­строить, только...» — и смолкает, не желает разочаровывать Хуснийэ-ханум, так как слышал о будущем этой улицы, о том, что угловой дом подлежит сносу. Он и проектирует надстройку через три квартала отсюда Магомед, мамед, мамиш - страница 4 2-ух красивых особняков-дворцов, подлинных произ­ведений азербайджанского зодчества; угловой дом усту­пает им по габаритам и по архитектуре. Конкретно они по реконструкции должны декорировать будущую улицу; а Хуснийэ-ханум не огорчишь Магомед, мамед, мамиш - страница 4; слыхала она об этих про­ектах, но чутье дает подсказку, а пока оно не обманыва­ло, что еще непонятно, кто кого переживет: план либо дом; население вырастает с быстротой, какая не снится дру Магомед, мамед, мамиш - страница 4­гим городкам, по темпам чуть не на первом месте в стране; навряд ли расщедрятся так, что станут ло­мать их дом. «Непременно спроектируй! — гласит она.— Он и нас с Магомед, мамед, мамиш - страница 4 тобой переживет, и правнуки наши увидят его».

Мамиш закрыл глаза, но веки подрагивают. В мировом океане — Каспий, на Каспии полуостров, на ост­рове буровая, на буровой — Мамиш. Отлично, что рабо­тать в ночной смене.

Плывет Магомед, мамед, мамиш - страница 4 и плывет теплоход. Утренняя теплынь сменяет­ся зноем, жара разлита всюду, негде спрятаться. В воздухе ни дуновения, ни подобия ветерка, слой за слоем застывший зной. Поверхность моря, как зеркало, слепит Магомед, мамед, мамиш - страница 4 глаза, когда смотришь, собирает палящие лучи и, отражая их, беспощадно опаляет лицо. В такую погоду спать в густой тени на ветерке под стрекот кузнечиков... Вздремнул Мамиш чуточку, а этого иногда хватает, что­бы взбодриться Магомед, мамед, мамиш - страница 4. Подфартило, что работать в ночной, с вось­ми вечера до 7 утра. Сравнимо прохладно все таки. Тем, кто деньком, сложнее: море — зеркальная гладь, отбрасывающая солнце все полностью, как будто приоткрыли Магомед, мамед, мамиш - страница 4 крышку кипящего казана и жаркий пар лупит в лицо. Мамиш в один прекрасный момент кликнул: «Не могу больше..» И побе­жал. Бежал, бежал — ив воду с эстакады. И длительно по­том головы разламывали Магомед, мамед, мамиш - страница 4: что с ним сейчас делать? Наказать? Уволить? Премии лишить? А Мамиш искупался и не остыл; остыл, когда премии лишили и выговор зака­тили.

Ревет мотор, лязгают томные цепи крана, скрежещут трубы Магомед, мамед, мамиш - страница 4, уши от рокота закладывает. И когда спишь, дол­гий рокот в ушах и клики мастера и верхового. И огромные ошеломленные глаза Расима глядят на тебя или на дю­нах, или тут, на море.

Спать Магомед, мамед, мамиш - страница 4, только спать... Сдал работу собственному тезке Мамеду, а тот сдал Мамишу свою постель-кровать. И Ма­миш лицезреет сны собственного тезки, как тот — сны Мамиша. Это выдумал Мамиш, хотя никаких Магомед, мамед, мамиш - страница 4 снов, когда спишь. Окрестили того Мамед 2-ой, так как Ма­миш — Мамед 1-ый, хотя и пораньше Мухаммеды-Магомеды были, много-много Мамишей. Спать, спать...

Добираешься до кровати, камнем падаешь и спишь бес­пробудно Магомед, мамед, мамиш - страница 4, и не замечаешь, что душно. Что простыня жгучая, липнет к телу. А позже морской душ.

И считай, что мама родила тебя только-только — свежайш, как колодец. Все поглубже и поглубже. С наклоном Магомед, мамед, мамиш - страница 4, отклонени­ем, это Гая выдумал, чтобы добраться до слоя. Прямо не доберешься, там глубоко, и буровых оснований таких еще не выдумали. Не достаточно осталось.

Еще некоторое количество дней, и вырвется, а ты держи Магомед, мамед, мамиш - страница 4 пока, вка­чивай раствор, чтобы ранее времени не вырвался из глубин густой поток. И по трубам потечет в огромные серебристые резервуары в открытом море, оттуда — в чрева танкеров и опять — по Магомед, мамед, мамиш - страница 4 трубам на фабрики... Черным-черно лицо моря, как будто не вода кругом, а пропасть. От рокота эстакада дрожит под ногами. Трубы удлиняют­ся, ввинчиваются с отклонением, и Мамиш ротором буд­то крутит и Магомед, мамед, мамиш - страница 4 крутит землю. Заснул Мамиш.

Даже Хасай Гюльбалаевич дремлет. Вспоминать не желает, а может, запамятовал и оттого дремлет расслабленно, почему Теймур ранее положенного добровольцем ушел на войну. И настоял, чтобы ни на какие Магомед, мамед, мамиш - страница 4 курсы, а прямо на фронт.

Уж так случилось, что Теймур знал 2-ух близнецов. Старший на час — Ильдрым, а 2-ой — Идрис. Идрис проучился четыре года, а позже как интеллектуально отста­лый Магомед, мамед, мамиш - страница 4, с «прогрессирующим тугоумием», был отчислен из школы и скоро, будучи на физическом уровне здоровым, устроился в подручные к старенькому частнику сапожнику, что посиживал в собственном закутке напротив углового дома.

— Прокати меня, дядя! — попросил в Магомед, мамед, мамиш - страница 4 один прекрасный момент долговя­зый Идрис шофера крытого грузовика, привозившего из пекарни хлеб в лавку на бывшей Базарной — угол бывшей Физули, рядом с бывшей трамвайной останов­кой, где сейчас широкий проспект. А почему Магомед, мамед, мамиш - страница 4 бы не прокатить? Садись! Идрис стал помогать шоферу за­гружать машину в пекарне и разгружать в близлежащих лавках. Только ради того, чтоб проехаться, Идрис, за которым утвердилась кличка Дэли, Дурачок, стал Магомед, мамед, мамиш - страница 4 рабочим, хоть и не получал за это никакого вознаграж­дения — только через год, когда ему вручили паспорт, его оформили подсобным рабочим.

— Дэли, что ты делал? — спрашивали его детки на ули­це. И Магомед, мамед, мамиш - страница 4 Идрис, на вид таковой рослый, с наивностью ре­бенка шумно изливал собственный экстаз, звучно гудел на потеху детям:

— Завтра снова кататься буду!

В тот год, когда сабля из нержавеющей стали 1-го нашего Магомед, мамед, мамиш - страница 4 знакомого, по его же свидетельству, творила чудеса, братья получили повестки из военкомата. Иль­дрым, непременно, был годен защищать отечество, а Идрис... Но дело в том, что к тому времени в Магомед, мамед, мамиш - страница 4 угловой дом уже два раза приходила с примыкающей улицы женщи­на, умоляла спасти племянника и, еще не получив согласия Хуснийэ побеседовать с Хасаем, надела ей на палец кольцо с большим бриллиантом, и рука Хуснийэ-ханум Магомед, мамед, мамиш - страница 4 точно заиграла. Оно было чуток мало, и пух­лый палец тотчас захватил кольцо. «Если это зада­ток...» — пошевелила мозгами Хуснийэ. Возврати она кольцо — у нее самой тоже были кольца (это чувство вспыхнуло Магомед, мамед, мамиш - страница 4 и, как досадно бы это не звучало, погасло тотчас...),— выстави она знакомую (это же­лание тоже появилось, но мгновенно улетучилось...), кто знает, вроде бы обернулось ее будущее? Но снять кольцо — что оторвать Магомед, мамед, мамиш - страница 4 палец!

Шуточка сказать — посодействовать! Спасти!.. Есть разнарядка!.. И в пору размышлений Хасая перед ним появилась фигура Идриса. И Хасая озарило.

— Нет, брата посылать нельзя, он же болен,— изумил­ся Ильдрым Магомед, мамед, мамиш - страница 4.

— Не учи нас, мы знаем, что делаем! — ответил Ха­сай.— Без тебя разберутся.

— Я тоже иду на войну! — ликовал Идрис.

— Ты же видишь,— произнес Хасай Ильдрыму,— без тебя он не может, куда Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ты, туда и он. Ильдрым решил, что Хасай либо шутит, либо Идриса жалеет, с братом разлучать не желает.

— Меня на фронт берут! — гласил Идрис соседям по улице, а те недоуменно пожимали плечами, дескать, кто Магомед, мамед, мамиш - страница 4-то кого-либо дурачит. Хасай осознавал, что на первом же городском призывном пт Идриса отпустят, но важ­но, что к этому времени уйдет и рапорт о плане по рай­ону Магомед, мамед, мамиш - страница 4; а пока можно оттянуть срок призыва того, у кого мешок с тридцатками.

Идрис не успел пройти и 2-ух верст от районного пунк­та до городского, как его демобилизовали; он вцепился в Магомед, мамед, мамиш - страница 4 Ильдрыма, лил слезы, и его с трудом оттянули; конеч­но же, решили прямо за Ильдрымом, «пожалели Идриса в районе».

— Ну как, отвоевался? — спросил его старик сапож­ник, качая головой.— Ну и дела Магомед, мамед, мамиш - страница 4!..— Спросил при Теймуре, стрельнув в него презрительным взором. А позже Теймур слышал, как сапожник ведает кому-то:

— Видал, какой грамотей этот Хасай? Дурачины конфискует, а собственного всеми правдами и неправдами бережет! (Хотя Теймуру еще Магомед, мамед, мамиш - страница 4 не пришел срок идти.)

— Слушай,— позвонили Хасаю,— кого ты нам посы­лаешь?

— Но он рвется!..— Хасай увильнул от разговора и ре­шил рискнуть еще: дескать, недосмотрел. На этот раз Идриса отпустили через неделю Магомед, мамед, мамиш - страница 4, аж до станции Баладжары, где был призывной пункт, протопал; Хасай получил гроз­ное предупреждение, и «фронтовая карьера» Идриса оборвалась. Но два раза высыпались на двуспальную кровать красноватые тридцатки, и Хуснийэ-ханум Магомед, мамед, мамиш - страница 4 в особенности приглянулись древние серьги с полумесяцем и звез­дочкой-бриллиантом.

«Вот как призовут меня!..» — хвастался Идрис. Детки хохотали, а старик сапожник прикрикивал на их: «Не сметь!» По привычке Идрис еще пару раз Магомед, мамед, мамиш - страница 4 прошелся по улице, выкрикивая: «Я иду на войну!» — а позже запамятовал и, длительно о кое-чем напряженно думая, молчком посиживал на низком стуле сапожника и смотрел, как тот стучит молотком Магомед, мамед, мамиш - страница 4.

Кстати, Дэли Идрис и на данный момент живой, переехал отсюда и живет у брата, который получил новейшую квартиру на всю семью за оперой. Идрис — грузчик в центральной пекарне, и не поверишь, что с Магомед, мамед, мамиш - страница 4 Ильдрымом, который, бы­вает же такое, без царапины возвратился с 2-ух войн — германской и японской,— они близнецы; Ильдрым до во­лоска седоватый, а у Идриса черные-черные волосы и глаза юным огнем Магомед, мамед, мамиш - страница 4 пылают. И он не помнит ни старика са­пожника, который погиб, а закуток его снесли, ни тем паче Теймура.

Хуснийэ-ханум поджидала Мамиша, подперев бока ку­лаками, как это она обычно делала: «А Магомед, мамед, мамиш - страница 4 Гюльбала тебя ожидал, ожидал. Очень просил, как появишься, что­бы шел к нему». Мамиш не успел еще переступить по­рог дома. Он катастрофически утомился. Грезил еще на теплохо­де, придя домой Магомед, мамед, мамиш - страница 4, завалиться спать и спать. Пришлось излишний денек задержаться на Морском. Даже чая попить не успел. И Мамиш пошел. Ввысь по улице. К Гюльбале.

Утомился, не охото идти, ноги еле двигаются, но попро Магомед, мамед, мамиш - страница 4­сил Гюльбала, они не успели тогда побеседовать, и Хуснийэ помирилась с отпрыском и не сердится на Мамиша, как не пойти?

Какая несуразно крутая улица, но вот и дом Гюльбалы, вот его квартира Магомед, мамед, мамиш - страница 4, дверь отворил сам Гюльбала, и для Мами­ша открылась

ГЛАВА 3-я — глава диалогов, глава новых зна­комств, рассказ о том, что комната задыхалась в дыму, а в пепельнице громоздились окурки. Запомнилось, никогда Магомед, мамед, мамиш - страница 4 не забудется: чуток початая бу­тылка водки, брынза, зеленоватый лук, белоснежная, как яблоко, редька, вареные яичка. А позже несуразное: «Где супруга?»

— Отослал к родителям, пусть утешает отца-пенсионе­ра. — Это Гюльбала о тесте Магомед, мамед, мамиш - страница 4, и через стекла очков на Ма­миша глядят удивленно расширенные глаза Хуснийэ-ханум: «Ай-ай-ай!» И она по слогам читает: «Без-на-ка-зан-ность!»

— Ссора?

— Проходи, садись. Чем Магомед, мамед, мамиш - страница 4 тебя угостить? Только не про­си чая, заваривать неохота. Заполнил рюмку и протянул Мамишу.

— А сам?

— Я не буду.

Новость — он испил, а Гюльбала глядит.

— Слышал?

— О чем?

— О поездке Али.

— Что за Магомед, мамед, мамиш - страница 4 Али?

— Ну, Алик, отпрыск Аги.

— Ах, Алик! — протянул Мамиш.— Уехал? А куда?

— Какой ты тупой стал! Выпей еще. Давай рюмку! Означает, Али поехал находить мама!.. Ну и что он будет делать Магомед, мамед, мамиш - страница 4, когда отыщет? Больше 20 лет прошло!

— Думаешь, ненадобная затея? Нет, глубочайший смысл есть в этой поездке! Пусть раскусит собственного тихоню отца!

— И для тебя, и мне он дядя.

— Спасибо, разъяснил! Я знаю как Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ты любишь собственных дядьев, и Агу в том числе. Очень для тебя по нраву его лисья мордашка.

— Пью за тебя!

— Посадили Али в самолет и в Бодайбо!

— Ты что, за этим меня позвал Магомед, мамед, мамиш - страница 4?

— Не много?

— Нет, но все таки я с работы, тяжелая неделя была. Размеренный разговор.

— А чего задержался?

— Заклинило трубу так намертво, что весь денек прово­зились.

— Намертво, говоришь? — И почему-либо Магомед, мамед, мамиш - страница 4 побледнел. Мамишу это, естественно, померещилось, он додумал позже.— А Гая здесь как здесь, выручил положение, да?

— Откуда ты знаешь?

— А ты поподробнее расскажи, вот и скоротаем отпу­щенное нам время!

Нет, это было Гюльбалой Магомед, мамед, мамиш - страница 4 сказано беззлобно, и «отпу­щенное время» выплыло в памяти позже, после того, как все случилось. А тогда одно только сверлило: «Смеет еще глумиться!» Встать бы и уйти! Было надо! Чего Магомед, мамед, мамиш - страница 4 рас­селся? Но Гюльбала не за тем звал, чтоб так просто распроститься.

— Хорошо, не заводись! Я с тобой длительно буду гласить, всю ночь!

— Утомился я. Вот и уйди!

— Камешки, что ли, таскать Магомед, мамед, мамиш - страница 4 принуждают? Трепотня одна! Уж тут-то не нужно было канителить! Не дать ему сказать! Встать и уйти, чтобы не слышать больше ничего. Все и так ясно. А позже такое пошло, что уйти уже Магомед, мамед, мамиш - страница 4 было не­возможно. При чем здесь античные дастаны? «Я такие дастаны для тебя расскажу!..» Было надо уйти! За что Мамишу все это? Почему, как поют ашуги, темная кровь должна течь в нем Магомед, мамед, мамиш - страница 4, густая и томная, практически как нефть? Разве недостаточно того, что до этой крови они добира­ются там, на полуострове? И пошло! И пошло! А Гюльбала гласит, и его уже не приостановить, не за­ткнуть Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ему глотку.

— Я такие для тебя дастаны расскажу, что сон как рукою снимет! Как для тебя, например, таковой дастан «Гюльбала — Рена»?!

страшенно!

Лицо Гюльбалы побелело, и рука, которую он протянул Магомед, мамед, мамиш - страница 4, чтоб взять рюмку, мелко задрожала. Мамиш снял ру­ки со скатерти и с грохотом отодвинулся — только и всего? — от стола, стукнувшись стулом о стену ко­мода. Гюльбала прошелся по комнате, позже Магомед, мамед, мамиш - страница 4 встал прямо перед Мамишем, впритирку, наклонился к нему.

— Знали два человека — я и Рена. Сейчас знаешь и ты. Но плохо, когда о таковой истории знают три чело­века.

^ Ересь!

— Тогда не рассказывай.

—— Не страшись, не Магомед, мамед, мамиш - страница 4 омрачу твой незапятнанный дух!

язык твой вырвать!

«Почему он на меня не глядит? «Познакомились мы на пляже...» Кому это необходимо и так ли принципиально? Что все-таки далее? Далее что? И дурной Магомед, мамед, мамиш - страница 4 вопрос: «Когда это было?» Обязательно выяснить!»

— Подожди, узнаешь!.. Вскочил, вижу, сопляк приста­ет к девице. «Отстань!» — говорю ему. Полез ко мне драться, я его, как щепку, отшвырнул, он поскользнул Магомед, мамед, мамиш - страница 4­ся и в штанах плюх в воду." А она дрожит от испуга! Я к ней, и вдруг сзади что-то влажное на меня прыгает. Гляжу, снова он. Скинуть было тяжело, цепко повис, к земле Магомед, мамед, мамиш - страница 4 тянет. И царапается! Я его и так, и сяк, а он висит. Только избавился от него, как на меня его дружки... Чу­дом спасся!

«Надо было уйти! Еще не поздно! Встать и уйти Магомед, мамед, мамиш - страница 4!» — Я взбешен, а она успокаивает. А руки!.. Как прикос­нется, здесь же боль стихает.

— Почему я не слышал об этом?

— Не было тебя в Баку.

— В армии был?

«Ухватился за спасительное Магомед, мамед, мамиш - страница 4! Дескать, в армии был, и дело мое ясное, без меня, дескать».

— Нет, из армии ты уже возвратился.

— Когда же?!

— Чего орешь?

— Год назови!

— Год! Говорю, не было тебя в Баку! Но чего это Магомед, мамед, мамиш - страница 4 тебя так тревожит!

Мамиш вскочил и на Гюльбалу.

— Да стой ты, чего взбесился? Ну, хорошо, не буду, ска­зал, не буду! Так и задушить можно... Давай за любовь! Чтоб Магомед, мамед, мамиш - страница 4 нас обожали, как я терпеть не могу! Пей!

— Далее что?

— Ага! Заинтересовал! Далее была любовь! «Стой! Ни с места! Пусть скажет!»

— В каком смысле?

— Как в каком?! Нет, никто не усвоит меня Магомед, мамед, мамиш - страница 4! И ты не усвоишь! Разве ты испытал нечто схожее?! И навряд ли испытаешь когда!

— Это почему же?

—- Да поэтому, что разбит ты на части и все у тебя по полочкам. Тут у тебя любовь, тут Магомед, мамед, мамиш - страница 4 работа, а тут — еще что-то.

— Прекрасно! Но разве работа... «При чем здесь работа?»

— Вот-вот,— перебил его Гюльбала.— Мура на пост­ном масле, от аромата которого меня мутит Магомед, мамед, мамиш - страница 4.

— А ты рассказывай! Что далее?

— Я произнес папе, что желаю жениться. А он: «С кем по­родниться хочешь?» Кинулся находить защиты у мамы, думаю, она меня любит, трясется нужно мной, «любимый мой Магомед, мамед, мамиш - страница 4, родной мой» и т.д., да и она: «Кто ее родите­ли?» А у нее даже отца нет.

знаю!

— ...что я мог Рене предложить?

— Взял бы и женился!

— А где средства взять? У тебя Магомед, мамед, мамиш - страница 4? У собственной богатой тети Тукезбан?

— При чем здесь средства?

— Вот-вот! Ты же у нас из другого мира, случаем здесь оказался.

— Но если и она обожала...

— Не в ней дело! Это Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ты бы мог, а я не могу — взять да жениться!.. Ох, с каким бы наслаждением я ограбил собственных родителей!

Замолк. Подошел к окну, свесился по пояс. Длительно стоял так, высунувшись наружу. Позже Магомед, мамед, мамиш - страница 4 выпрямился.

— Отдышался, и стало легче.

— И что отец?

— Отец — мясник! В особенности по части бабьих печенок, сырыми их ест!

— Она знала, что он твой отец?

«Нет, это абсурд некий! О чем Магомед, мамед, мамиш - страница 4 я спрашиваю?»

— Было уже поздно, когда выяснила. Он издавна за нею охо­тился, и она говорила мне об ухаживаниях какого-то седоватого мужчины, я задумывался, разыгрывает, ревность вызвать желает. А мой отец

знаю!..

умело плел сети Магомед, мамед, мамиш - страница 4, и она попалась. В один прекрасный момент Рена про­пала,

и это я знаю!

пропал и тогда мой отец. Позже она объявилась и оста­вила мне записку, что вышла замуж Магомед, мамед, мамиш - страница 4. Он купил для нее эту самую квартиру в микрорайоне. И об отце, и о квар­тире я вызнал полгода спустя. Я знал, что он содержит любовницу, знала и мама, но что это конкретно Рена Магомед, мамед, мамиш - страница 4, в го­лову не приходило.

отец твой отлично угостил нас тогда!

«Ну вот, я пригласил вас к для себя, желаю познакомить с но­вой супругой!» А с Мамишем уже не раз гласил Магомед, мамед, мамиш - страница 4 Хасай: вот, дескать, и перед тобой я чист, дорогой мой Мамиш, но ничего, я найду для тебя неплохую даму! Да, я как-то вас лицезрел... Жалко, жалко, хар-рошая Магомед, мамед, мамиш - страница 4 женщина была!.. «Ну вот, братья мои дорогие, отпрыск мой, ты уже взрослый и должен меня осознать, племянник мой возлюбленный, пред­ставляю вам, точнее, представляю вас моей новейшей супруге Рене-ханум! Кто меня любит — тому Магомед, мамед, мамиш - страница 4 и Рену обожать!» И на Мамиша взор: «Ты, естественно, понимаешь, о ка­кой любви я говорю?» Гейбата помнит Мамиш, тот рас­плылся в ухмылке, как будто королеве его представили, заулы­бался и Ага Магомед, мамед, мамиш - страница 4, а вот Гюльбалу он не помнит. «А кто ее не полюбит, того я из сердца вон»,— и пальцем черту в воздухе. И все на Мамиша, на Мамиша погля­дывает, а ей Магомед, мамед, мамиш - страница 4 хоть бы что, глядит влюбленно на Хасая...

— О, эта записка!..

— А... до тебя у нее был кто?

— Говорю для тебя, я у нее 1-ый!

— А ты вспомни!

— Ухаживал за нею некий чудак, но Магомед, мамед, мамиш - страница 4 это не в счет, так, вздыхатель. Да, кстати, она называла его имя, как твое точь-в-точь... Мамишей, ясное дело, много.

Гюльбала стоит на балконе. «Кто это выжег? Ты Магомед, мамед, мамиш - страница 4?» — «Нет».— «Вот это — Р?» — «Да нет же, говорю!» — «Но тут есть и М, означает, ты, а вчера не было, я пом­ню,— провел пальцем.— Видишь, свежее, увеличитель­ным стеклом выжгли. Ты?» — «Почему я?» — и улыба Магомед, мамед, мамиш - страница 4­ется. «Слушай,— не отстает Гюльбала,— а откуда ты знаешь?» — «Что?» — «Не что, а кого, ну эту,' Р?» — «Оставь, никакую Р я не знаю».— «Ну и чудеса! Не сама же она Магомед, мамед, мамиш - страница 4? А может, и сама?»

— Сильно много Мамишей... Что краснеешь? Слушай, а может, и ты в нее влюблен?! Ха-ха! Вот это да!.. Да отойди ты! Тоже воин мне нашелся! Перед нею кто Магомед, мамед, мамиш - страница 4 устоит? Ну, хорошо, если не ты, скажу: она его бросила, молчун некий, произнесла «ни рыба — ни мясо».

неуж-то и с нею, как со всеми?

Как впервой, во тьме,— ни лица не помнит, ни Магомед, мамед, мамиш - страница 4 глаз, только глас: «Ну?» Это Гюльбала ему как-то: «А хочешь, здесь у нас есть одна...» И повел его, заблаговременно сговорившись: «Она уже тут, иди». «Знаешь, где ком­ната?» — спрашивает Гюльбала. «Знаю Магомед, мамед, мамиш - страница 4». А у самого глас дрожит. «Иди!» И Мамиш зашел в дом. Вот и ком­ната. В ушах шумит, сердечко гулко бьется. «Ну, иди сюда». Зашел, а шагу сделать не Магомед, мамед, мамиш - страница 4 может. «Долго тебя ожидать?» Свет луны в окно падает. Черноволосая. «Ну?» И позже: «А ты впечатлительный! Таким, как ты, только по любви». И было еще в Морском. В будку влез, спасаясь от жары Магомед, мамед, мамиш - страница 4; прохладно тут было. «Иди сюда, тут дует». Посиживает в узком платье. И ног не прячет. Сел. И вдруг потянуло к ней. «Что ты?» А у самой тоже глас дрожит. «Что ты?.. Дверь!..»

Вскочил Магомед, мамед, мамиш - страница 4, задвижку закрыл. «Ну что ты, что ты?..» И не помнит Мамиш, где он. Только: «Ой!» Губки, соль, же­сткие доски. И под ними бирюзовая вода. Сухие, соло­новатые губки... Позже снова Магомед, мамед, мамиш - страница 4 виделись. Но больше не повторилось. «Нет!.. Сдурела я!..»

«Ни рыба — ни мясо». Как ушла Р тогда, после лихо­радки, Мамиш к ней звонил. «Это ты?» Очень похожи голоса Р и ее мамы. «Кто вам Магомед, мамед, мамиш - страница 4 нужен?» — «Извините, можно Р?» — «Кого-кого?!» Суровый глас. И «ду-ду-ду-ду». Снова позвонил. «А кто ее просит?» А позже: «Ее дома нет».— «Когда будет?» И опять «ду Магомед, мамед, мамиш - страница 4-ду-ду-ду». «Тебя каждый полюбит,— гласит мама дочери,— а ты не увлекайся!» Не для того взрастила в райском саду розовощекое яблочко, чтобы позже в мазуте испачкать!

Варвара-ханум путала нефть с Магомед, мамед, мамиш - страница 4 мазутом. «Надо силь­ную опору иметь»,— учила она дочь. Теща — практически ровесница зятя, но он ей «Вы, Варвара-ханум». А она ему: «Ты бы, Хасай...»

— О, за эту записку («Слушай, слушай, как он этой запиской Магомед, мамед, мамиш - страница 4!..») недешево мне заплатила («Он может; брит­вой, не спеша, и шелк трепыхается, как ленты беско­зырки»). А позже плюнул на все, порвал записку! Точка!

— Вчера?!

— Да!

— И все это время Магомед, мамед, мамиш - страница 4?..

— Ну и да!

— Врешь! — И сам не знает, когда схватил его.— Врешь!

— Да ты что? — удивился Гюльбала и здесь же: — А мо­жет... ,Да нет, чушь какая-то. Отпусти, рубаху по­рвешь!.. Ха-ха Магомед, мамед, мамиш - страница 4-ха!.. А может, и ты с нею того!.. Лупи, да не так очень,черт тебя возьми! — Гюльбала щеку трет, но в стычку не лезет.— Хорошо... А может,— опять улыбка Магомед, мамед, мамиш - страница 4,— и правда? А? А что? И мне вроде не грустно. Подскочил, зазвенел стакан.

— Могу не говорить!

— Рассказывай. Так чей же?..— Мамиш не докончил фразу.

Не сумел. Язык не оборотился.

— Октай? — посодействовал ему Гюльбала. И Магомед, мамед, мамиш - страница 4 расслабленно, как о кое-чем второстепенном: — Не знаю. Ну и какая раз­ница?

— А что она?

— Чудак! Разве произнесет?

На перроне стояла, по саду Революции шли с нею, по­том: «Познакомьтесь, это Магомед, мамед, мамиш - страница 4 моя новенькая жена». А здесь еще Гюльбала. И собрались лучи в пучок, жжется сухое де­рево, закругляется палочка — Р. И Мамиш в этом пуч­ке. На данный момент зазвонит будильник и Мамиш проснется Магомед, мамед, мамиш - страница 4: «Ну и сон!..»

— Я понимаю. Ты думаешь: подлость! грязь!.. Да, все неплохи, и я тоже!

Будильник молчал, так как Мамиша незачем бу­дить, он посиживает у Гюльбалы, скрестив руки на груди и Магомед, мамед, мамиш - страница 4 отодвинувшись от стола, напоминающего недорисован­ный натюрморт: сыр пожелтел и края его загнулись наверх, а на белоснежном срезе редиски прожилки, точно так же как на отпиленном бивне мамонта, подаренном мамой Магомед, мамед, мамиш - страница 4. Да, Гюльбала и Рена познакомились на пля­же, но что было далее, Гюльбала укрыл. Об этом ни­кто не знает, только он и Рена, и никого Гюльбала в этот мир не впустит. Знал Магомед, мамед, мамиш - страница 4 единственный человек еще, но его уже нет. Гюльбала и Рена в тот денек в го­род не возвратились, а пешком пошли по кромке берега, шлепая по теплой воде, и вышли Магомед, мамед, мамиш - страница 4 к дому, где похоронен прадед Гюльбалы. Почему он привел ее сюда, почему пошла с ним Рена, и не объяснишь; Рена никуда не торопилась, конкретно в сей день мама уехала к подруге, которая жила Магомед, мамед, мамиш - страница 4 в 2-ух часах езды. И остается там на ночь. Рена почему-либо решила поехать на пляж одна; хотя договаривалась с парнем, но тот стал раздражать ее — как будто она хрупкий сосуд какой, вот Магомед, мамед, мамиш - страница 4-вот свалится и разобьется. У Рены пришло то неясное ей самой со­стояние, когда ни о чем мыслить не охото, когда, как будто кому-то вопреки, идешь за тем, кто тебя ведет, и Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ты знаешь, что обязательно что-то должно произойти, что-то принципиальное, решающее, и ты переступаешь порог, кото­рый хочешь переступить, нетерпелива, нет сил остано­виться, и боязно для тебя, а Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ты все равно идешь, и ничто уже не в состоянии тебя приостановить, идешь назло са­мой для себя, перешагиваешь через запрещенную черту. Гюльбала время от времени берет ее за плечо, и она вся Магомед, мамед, мамиш - страница 4 замира­ет, становятся тяжелее ноги, и, если бы не он, она бы свалилась, но он ее держит прочно, и она как будто плывет и плывет по берегу. Пришли, он открыл Магомед, мамед, мамиш - страница 4 калитку, глядит во двор.

— Эй, кто тут есть?

Никто не откликнулся. Вошли.

— А вдруг собака?

— Иди, не страшись... Эй! — орет Гюльбала. Как будто вы­мер дом. Ни на нижнем этаже никого, ни на втором Магомед, мамед, мамиш - страница 4. Са­мовар стоит теплый, дверь открыта, на балконе дере­вянная тахта, палас на полу.— Эй! — сверху орет Гюльбала. Никого! Что за чудеса? Спустились опять во двор, даже в колодец Гюльбала Магомед, мамед, мамиш - страница 4 заглянул, и Рена на свое отражение в круглом зеркале воды посмотрела, не выяснила себя. «А вот и случится!» — произнесла ей та. «И пусть!» — ответила эта. И опять поднялись наверх. Гюльбала стремительно взбежал Магомед, мамед, мамиш - страница 4, а у последней ступени сел, протянул Рене руки и ловко поднял ее, обнял, и она, ей очень этого хотелось, оказалась у него на коленях. И ушла в какое-то забытье. И отдаленно-отдаленно Магомед, мамед, мамиш - страница 4 долетали до нее с порывом ветерка какие-то звуки.

Ушло, оттаяло, сгорело все то, что сковывало, сдержи­вало, создавало напряжение, постоянную насторожен­ность. Сгущались сумерки, она не помнит, как они ока­зались на балконе Магомед, мамед, мамиш - страница 4, как наступила ночь и когда они заснули.

Рано днем калитка отворилась, пришла хозяйка и на балконе увидела, что лежат чужие люди, прикрытые шалью. Она собралась кликнуть, но здесь взгляд ее свалился Магомед, мамед, мамиш - страница 4 на даму, лицо у нее было наивное, детское, и парня она увидела, и они лежали, так прочно обняв­шись, что она не стала их будить и тихо сошла. Первой пробудилась Рена — ей в Магомед, мамед, мамиш - страница 4 нос стукнул запах табака, это хозяйка закурила понизу, набив чубук. Пробудилась, с страхом вспомнила, что не дома, а мать?! Но здесь же успокоилась — как отлично, что и ее нет!..— и прижа Магомед, мамед, мамиш - страница 4­лась к Гюльбале. Что все-таки будет, когда хозяйка их уви­дит? Пробудился и Гюльбала, сходу поднялись оба, Рене вдруг горячо стало^ лицо пылает; и шагу сделать не мо­жет, ой! И Магомед, мамед, мамиш - страница 4 прижалась к Гюльбале, припала к нему, не от­пускает, он самый родной, близкий. Как она сейчас пойдет? Как уйти неприметно?.. А Гюльбала с балкона:

— Здрасти! — хозяйке.— Вот мы и сберегли ваш Магомед, мамед, мамиш - страница 4 дом!

— Я на свадьбе была, не слышали разве? Ах, вот откуда эти звуки кларнета!..

— Но мы сберегали и собственный дом,— Гюльбала уже спустил­ся, а Рена никак не сойдет, прислушивается к Магомед, мамед, мамиш - страница 4 разгово­ру понизу.— А вот так! И ваш, и наш!..— Рена осторожно спускается по ступенькам, опасаясь оборотиться к хозяй­ке.— А это моя супруга,— гласит он хозяйке.— Желаете, докажу, что этот дом Магомед, мамед, мамиш - страница 4 и наш?

Хозяйка — дама худенькая, курит чубук, и очень ей симпатичен этот юноша, эта юная пара; свои моло­дые в городке, на дачу не движутся.

— Доказывай!

— Вот там в углу,— загадочно гласит Гюльбала,— есть могила Магомед, мамед, мамиш - страница 4!

— Что ты, что ты! — замахала рукою хозяйка и закаш­лялась.

— Чего вы боитесь? Плита, а ее песком внесло, там мой прадед лежит! Не верите?

— Верю, верю! — Хозяйка бледноватая стоит, а Магомед, мамед, мамиш - страница 4 Гюльбала

уже жалеет, что произнес.

Весь денек они провели тут, хозяйка от ужасу их не

отпускала.

— Да я пошутил, откуда тут могиле взяться? Шли по песочной улице, как вышли на асфальт, Рена тормознула у глинобитного Магомед, мамед, мамиш - страница 4 дома с высочайшим тротуа­ром, чтоб вышибить из босоножек песчинки.

— Я твоя супруга, да? Гюльбала удивился:

— Так скоро? Рену обожгло;

— Но ты сам!

— Я же не мог по другому.

— Не Магомед, мамед, мамиш - страница 4 супруга? — жжет в горле.— Нет?

— Ну что ты! — тяжкое что-то навалилось и давит.— Естественно супруга!

Горячо-горячо Рене, и слова сказать не может. И такая обида, так жалко себя! Гюльбала о Магомед, мамед, мамиш - страница 4 кое-чем говорил, а она как в тумане, какие-то люди, душноватая электрич­ка, не помнит, как сели и как сошли, что все-таки далее? Ах да!.. Он завтра позвонит, и они опять Магомед, мамед, мамиш - страница 4 повстречаются!.. Хасай поднял тогда на ноги всю милицию, Хуснийэ-ханум, хоть и обычная к внезапным проделкам сы­на, чуток с мозга не сошла!.. А Гюльбала уже не отчиты­вается перед родителями, он мужик Магомед, мамед, мамиш - страница 4, и он будет еще часто-часто ездить на их бывшую дачу. Дела у Гюльбалы шли тогда хорошо, он работал в управлении метрополитена и посодействовал Рене устроиться в одну из тех контор. Могла Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ли Рена даже помыс­лить, что ее медаль золотая ничего не означает, тем бо­лее для поступления на турецкое отделение! На другое утро после дачи телефонный звонок, а за миг ранее Магомед, мамед, мамиш - страница 4 Рена пробудилась и такую легкость ощути­ла в теле!.. Вскочила и на себя в зеркало, а в трубке го­лос Гюльбалы. Ну и пусть! Такая хоть какого осчастливит! Что? Вот еще! Не Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ей за ним, а пусть он.

— Нет. Не могу. Не приду. Ничего со мной. Отлично. Нет же. Завтра тоже. Когда?.. Я бегу на работу, опаз­дываю.

Только трубку положила, новый звонок. Другой уже Магомед, мамед, мамиш - страница 4. А этот и совсем чужой, поначалу даже не сообразила, кто.

— Ах уезжаешь...— и на себя в зеркало. И ему гово­рит, и той, что в зеркале на нее глядит,— На неделю? Только? Счастливого Магомед, мамед, мамиш - страница 4 пути! — А когда положила труб­ку, та, что смотрела, добавила: — И больше можешь не звонить!

Умопомрачительно, срезалась и на последующий год — и тема знакомая, и есть о чем писать: «Читайте, завидуйте Магомед, мамед, мамиш - страница 4!..», свободная тема. Но нет худа без добра, позже она будет говорить Гюльбале о прекрасном седоватом мужчине, безымянно знаменитом, Гюльбала не даст ее рас­сказам значения, так как и сам любит время от Магомед, мамед, мамиш - страница 4 времени при­сочинить, тем паче что никогда рядом с нею никакого мужчину не лицезрел.

Хасай обожал внезапно нагрянуть на подопечные объекты, это еще со времен Шах-Аббаса водится: шах переодевался, приклеивал длинноватую Магомед, мамед, мамиш - страница 4 бороду — «А ну, погляжу, как люд мой живет, послушаю, что обо мне рассказывают» — и шел по рынку, заглядывал в кара­ван-сарай, просто стучался к кому-нибудь и просился на Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ночлег. Хасай — не шах, да и ему доставляло удо­вольствие, когда он обходил подчиненные ему учреж­дения: не ожидали, а он здесь как здесь!

— Не туда, Хасай Гюльбалаевич, пожалуйста, сюда, тут вам комфортно Магомед, мамед, мамиш - страница 4 будет! — И беспокойный начальник уступает ему свое крутящееся кресло, а Хасай отказы­вается:

— Это ваше место, а я здесь с краю посижу.— И садится на обыденный стул.— Вы хан, а я ваш Магомед, мамед, мамиш - страница 4 гость. Здесь же несут чай, а он посиживает и глядит, как работа идет. Так он нагрянул и в строительную контору метрополи­тена. Только собрался уходить, как в примыкающей комна­те, через Магомед, мамед, мамиш - страница 4 стену, послышался шум — это Рена забежала сюда после сочинения, еще не зная о провале. Хасай недоуменно поглядел, на начальника: что, дескать, за оживление в разгар рабочего денька?! Тот здесь же выско­чил, чтоб Магомед, мамед, мамиш - страница 4 выяснить, в чем дело.

— Это наша работница, экзамены сдает, сможете не волноваться.

— Так как отлично сдает? — Нужно же и пошутить,

нельзя всегда строго.

Уходя, Хасай заглянул в соседнюю комнату и увидел Рену Магомед, мамед, мамиш - страница 4. Щеки у нее горели, вся она разрумянилась, как что испеченный чурек, а Хасай не обедал еще, проголодался.

— Отличные (желал сказать «чуреки печешь», но тот еще пристанет с рестораном) цветочки выращиваешь! — произнес начальнику Хасай. Лицо Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ее показалось знако­мым. Где лицезрел? Вспомнить не мог, а позже вдруг не­ожиданно и в самый неподходящий момент озарило; гласил по «внутреннему»; у Хасая правило: если ко­му из «верхов» не Магомед, мамед, мамиш - страница 4 позвонит, считает денек потерянным; «С Мамишем лицезрел!» Чуток к тому не обратился: «Мамиш!» Вот потеха была бы!.. «Что-о-о-о? Мамиш?! — Но впору проглотил слово.— Как я мог запамятовать?!» Ключи Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ведь у него в кармашке, еще не потерян ключик!.. Через денька два позвонил туда в контору, спросил невзначай: «Кстати, как ваша работница, поступила? — О кадрах забота. И, узнав, что срезалась, обрадовался, но в Магомед, мамед, мамиш - страница 4 го­лосе огорчение: — Жалко, жалко... Пошли ее ко мне». И Рена пришла.

Уже издавна просто азарт охотника, а здесь как будто в первый раз с ним такое, и даже немножко нервничает.

— Заходите Магомед, мамед, мамиш - страница 4, заходите...— И ассистенту взор, а тому только символ подай: дескать, не тревожь по мелочам. Он ощутил, когда за руку ее у локтя взял, как она застыла, и с ним что-то Магомед, мамед, мамиш - страница 4 давнешнее, задумывался, уже не испы­тает, до нее только дотронулся, и тянет снова кос­нуться и не отпускать эту руку, это плечо, усаживает ее, только не вспугнуть.

Рена тотчас выяснила его Магомед, мамед, мамиш - страница 4, и ее окутал непонятный ужас, но было почему-либо приятно и глас его слышать, и взор его ловить. И здесь же победила испуг, почувство­вала себя просто и уверенно.

— А мы знакомы Магомед, мамед, мамиш - страница 4.— И здесь же на «ты»: — Помнишь?

— Да, я не забыла.

— И я. И очень рад встрече.— Но мужское достоинст­во сначала и племянник — родной.— А... Как Ма­миш? Видитесь?

— Нет.— И очень твердо. Ощутила Магомед, мамед, мамиш - страница 4, что известие эта обрадовала Хасая.

— Что так? — спрашивает, а у самого душа поет. «Ка­кое для тебя дело? Гласит «нет», и все!» А Рена почему-либо обиделась: «Ведь вижу Магомед, мамед, мамиш - страница 4, что доволь­ны вы, так чего же расспрашивать?» И плечами пове­ла. А здесь еще чай заносит секретарша и конфеты доро­гие, Хасай ведь готовился. И ему даже понравилось, что не нарушил законов мужской дружбы Магомед, мамед, мамиш - страница 4. Разве посягнул он на право племянника?! Позже он спросит у Мамиша: «Да, кстати!..» И еще спросит, до того как открыться всем: «А ты видишь ту, я как-то повстречал вас...» Чтобы Магомед, мамед, мамиш - страница 4 позже никакой недоговоренности, никаких обид. Никто ни у кого не отбивал, добросовестная борьба, без обмана — Хасай такие вещи не любит, мужик есть мужик.

— Турецкое?! Сдалось оно для тебя, боже упаси!

— Но...— попробовала она Магомед, мамед, мамиш - страница 4 сделать возражение, хотя не могла бы разъяснить отчего; самые прекрасные девицы, с которыми она обучалась, в особенности одна, из именитых, почему-либо рвались на восточный факультет и конкретно на это отделение.

— Подальше Магомед, мамед, мамиш - страница 4, подальше от всего турецкого! Лучше на юридический! — Но к этому разговору он еще вернет­ся, когда она станет ему близким человеком.— Лишь на юридический! —.И произнес торжественно: — «Пре­доставляется слово для обвинительного Магомед, мамед, мамиш - страница 4 заключения прокурору Рене-ханум...— И заколебался, а позже, много-много дней спустя уверенно добавит: — Рене-ха­нум Бахтияровой!» И в зале тишь. А на скамье соб­ственный супруг!

Но Магомед, мамед, мамиш - страница 4 когда она пришла к нему впервой, как он ей соболезновал.

— Ах, если б я знал ранее!..— И с таким неподдель­ным ролью.— У меня же много друзей в универси­тете. В особенности на Магомед, мамед, мамиш - страница 4 юридическом.

Хасай гласил правду. До войны он обучался на уско­ренных курсах историков, необходимы были кадры, чита­лись лекции и по философии, и по юриспруденции, вы­дали диплом, приравненный к высокому, и это приго Магомед, мамед, мамиш - страница 4­дилось, когда Хасая, как комиссара, перебросили за Араке в 40 первом; Мамишу как-то попался учеб­ник по истории — сжатое изложение событий с древ­нейших времен и по наши деньки, практически весь исчеркан Магомед, мамед, мамиш - страница 4­ный красноватым карандашом, где сплошной жирной ли­нией, а где пунктиром... Те, которые обучались на этих ускоренных курсах, занимали сейчас хорошие посты.

— Но ничего! И на данный момент еще не Магомед, мамед, мамиш - страница 4 поздно! И созрел план.

— Выйдешь, встань на ту сторону, ожидай. Откроешь, как подъеду, заднюю дверцу и сядешь. Поедем к моему Другу.

За рулем посиживал Хасай. Рена просто вошла в эту таин Магомед, мамед, мамиш - страница 4­ственность, посиживает в углу, стекло занавешено, не нужно, чтобы его лицезрели с нею. И отрадно Хасаю: с полуслова его соображает! Так же она вышла ранее, и он повелел ей идти за ним. Тихая улочка в Магомед, мамед, мамиш - страница 4 центре. Хасай подо­ждал в подъезде и, когда она оказалась рядом, опять заволновался. Обнять, внести на 3-ий этаж на руках, прочно придавить к груди... Но отпугивать нельзя! Друг уже обо всем знал Магомед, мамед, мамиш - страница 4, проводил их в столовую, и Рена за спиной, в высочайшем зеркальном стекле серванта увиде­ла, как друг — Хасаю: дескать, во! Глобальная!.. А Рена удивляется для себя: ни скованности, ни робости Магомед, мамед, мамиш - страница 4, как будто всю жизнь в этом кругу крутилась. — Ну вот, все будет в порядке!

Нет, он не может, он не отпустит ее, он не может с ней вот так попрощаться! И Рена Магомед, мамед, мамиш - страница 4 не желает этого — уйдет, и окажется, что не было ничего.

И он помчал ее в собственной новейшей «Волге», а куда, и сам еще не знал. Гнал и гнал, позже — хватит, гласит ей Магомед, мамед, мамиш - страница 4, от чужих глаз скрываться — усадил рядом. И опять по­гнал машину. Ехали они длительно, дул ветер, стал накра­пывать дождик. Едет, а куда, не знает. Весь на виду! Всюду глаза, куда Магомед, мамед, мамиш - страница 4 спрячешься? А позже, когда деньки, проведенные без Рены, будут казаться потерянными и сама Рена будет тянуться к нему, Хасай выдумает, как быть, даже комнату облюбует на бывшей Балаханской (Хасай про себя называл улицы старенькыми Магомед, мамед, мамиш - страница 4 наименованиями: Балаханская, а не Первомайская, Чадровая, а не... Он даже не помнит, хотя ему, ведающему сетью движе­ния, нужно бы знать: не Чадровая, а Алиева, не Торго­вая, а Низами, не Магомед, мамед, мамиш - страница 4 Древняя Почтовая, а Островского, не Армянская, а Максима Горьковатого и т.д.). Настрое­ние у Рены было преотличное. «Тебя каждый полюбит, а ты не увлекайся»,— учила дочь Варвара-ханум. И Рена во всем Магомед, мамед, мамиш - страница 4 следовала советам мамы: и в круп­ном, и в мелочах. «У тебя прекрасные глаза, не отводи их, смотри гордо и с достоинством. Никогда не сутуль­ся, держи голову прямо, и шейка у Магомед, мамед, мамиш - страница 4 тебя красивая, и плечи тоже прекрасные!..» И Рена шла прямо, гордая от сознания того, что она есть, что она прогуливается по земле, мощная и прекрасная, идет, зная и чувствуя, что Магомед, мамед, мамиш - страница 4 на нее глядят. Длинноватые волосы заплетены в одну косу, не идет, а как будто летит, и коса петляет за спиной. У высочайшего холмика, уже далековато за чертой городка, он свернул на проселочную дорогу, в Магомед, мамед, мамиш - страница 4 багажник забараба­нила галька. И тормознул. И уже нет сил ожидать, не может. И Рена притихшая посиживает, что-то будет, она зна­ет, что-то очень принципиальное. Хасай притянул ее к для Магомед, мамед, мамиш - страница 4 себя сна­чала немного, а позже прочно обнял. И не помнит Рена, когда откинулось сидение. Она вырывается, но не очень. А он любит, когда немножко вырываются и чтобы он пересиливал Магомед, мамед, мамиш - страница 4 сопротивление, чтобы она равномерно подчинилась его воле. И ощущала, чего он желает, и, сама даже не понимая, что делает, отвечала ему, уга­дывала желания. И не нужно торопиться. Не нужно никуда спешить.

Такового Магомед, мамед, мамиш - страница 4 у Хасая издавна не было. Не погасить никак. По ту сторону окна мрачно уже... А Рена запуталась: как будто и не Гюльбала был впервой, а он. Тогда не терпелось пере­ступить черту здесь Магомед, мамед, мамиш - страница 4 же, немедля, некий вызов, грубость. И неуверенность, как далее? Ужас, буд­то обман совершен, грех какое-то, а тут ина­че, тут по-другому, тут никуда уходить не охото, никакой боязни, так Магомед, мамед, мамиш - страница 4 будет всегда, ни о чем же не нужно волноваться.

А позже Хасай вспомнит Мамиша. Нужно у Рены снова спросить. «Я должна для тебя разъяснить...» Глупышка, чего разъяснять? И спрашивать он ни Магомед, мамед, мамиш - страница 4 о чем же не будет. Дитя!

— Ну вот, ты и моя супруга.

— А может, я уже замужем?

— Никто, никогда, ты слышишь?

Варвара увидела у дочери драгоценное бриллиантовое коль­цо. Откуда?! «А я... но ты Магомед, мамед, мамиш - страница 4 будешь очень довольна!» И Рена подстроила так, чтобы мама его увидела. «Это же очень большой человек, Рена!» И целует дочь. «А ты уверена? Не околпачит?» Рена молчит, ухмылка у нее Магомед, мамед, мамиш - страница 4 торжествующая.

Рена тогда страшилась первой встречи с Гюльбалой. Он ей не нужен уже, но не было сил оттолкнуть. Позже, позже все само собой, задумывалась она, все по другому, все не так, не нужно бы Магомед, мамед, мамиш - страница 4, но как оборвать? Она возлагала надежды, что что-то должно очень скоро произойти... А сейчас Хасай нередко хватается за сердечко. И Рена сберегает Хасая. «Потерпи до последующей субботы!» И кулачки вперед. Ей Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ничего не нужно, был бы только он рядом, и этого предоста­точно.

Хасай сдержал слово, посодействовал поступить, позже Октай, от­срочки, так что диплома еще как бы нет. «Предоставляется слово прокурору Магомед, мамед, мамиш - страница 4 Рене-ханум...» И как бы пауза пе­ред «Бахтияровой». «Не нужно!» — расстраивается она. А он волосы ее целует, отлично пахнут. «Все в свое вре­мя будет, не в этом счастье».— «А Магомед, мамед, мамиш - страница 4 я и не жалуюсь. И пусть молвят обо мне все, что хотят». Мамиш сам как-то это слышал из ее уст, как будто ему она адресовала свои слова, хотя Мамиш ни жестом, ни взором Магомед, мамед, мамиш - страница 4 ее не упрекнул. Ересь какая-то! А упрекнул бы, и не услы­шала б она. А здесь еще Гюльбала!

— Почему ты рассказываешь мне? Гюльбала удивленно посмотрел на Мамиша.

— А кому Магомед, мамед, мамиш - страница 4 же говорить? Папе? Мамы? Ты друг, родственник, ровесник! Один в 3-х лицах! Ты меня усвоишь, единственный на этой земле. Выделишь осо­бую полочку и для меня, моей истории,

а

makroekonomicheskoe-ravnovesie.html
makroekonomika-kak-razdel-ekonomicheskoj-teorii.html
makroekonomika.html